— Я ни на что не «купился», Джон. Но верю в справедливость предположения детектив-сержантов — это случайный акт. И должен сказать вам, что если наша задача — возвращение ребенка матери, а я полагаю, это именно так, — то случайность сия таит в себе крайне мрачные перспективы. — Одним сильным широким движением доктор описал меловой круг в центре доски и принялся наносить в ключевых его точках деления, не прекращая говорить. — Как сможете заметить даже вы, Мур, любая попытка политического объяснения приведет нас к чему-то вроде логического круга, а он, в свою очередь, не приведет нас никуда. Мы начинаем здесь, — и он постучал мелком по верху окружности, соответствовавшей двенадцати часам. — Ребенок был похищен именно так, как рассказала сеньора, — не думаю, что у нас есть сомнения в правдивости ее слов. Она сильная, мужественная женщина — даже своим приходом сюда она это доказала. Будь она истеричкой, алчущей любви и внимания… — Доктор неожиданно запнулся и посмотрел в окно. — А такие создания существуют… — Мгновение спустя он вернулся оттуда, куда его увлекло. — В таком случае вряд ли из нас могла бы выйти благодарная аудитория, а вымышленная история о похищении в сочетании с ужасающими побоями вряд ли соблазнила ее в качестве подходящей легенды. Нет. Ее прошлое, ее положение, ее склад ума — все это указывает на правду. Стало быть — дитя похищено, мать получила удар по голове. Что, в случае, если мы принимаем политическую версию Мура, предполагает работу специалиста…
— Который совершает ее в людном месте средь бела дня, — скептически прогудел Люциус, открывая маленький блокнот и что-то в нем помечая.
— Ах, дорогой мой детектив-сержант, я разделяю ваш скептицизм, — ответил доктор. — Но нам не следует отметать эту теорию, руководствуясь голой интуицией. — И он быстро написал на доске в верхнем секторе окружности: ПОХИЩЕНИЕ ПРОФЕССИОНАЛОМ В ПОЛИТИЧЕСКИХ ЦЕЛЯХ. — В конце концов, похититель мог оказаться редкостно дерзким и гордым — таким нравится действовать в необычайно опасных условиях.
— Куском свинцовой трубы, — саркастично добавил Маркус.
— Инструментом, от коего он может в любой момент легко избавиться, дабы полиция не нашла при нем оружия, задержи они его почему-либо. В конечном итоге, наш юный друг на подоконнике, — доктор ткнул в мою сторону большим пальцем, — носил при себе такое же оружие их тех же соображений. Не так ли, Стиви?
Я огляделся и понял, что все уставились на меня.
— Ну… да, наверное. — Они не отводили взглядов, и я занервничал: — Но я же больше так не делаю! — чем несколько повеселил собравшихся.
— Ну ладно, хорошо, — сказал доктор, уводя от меня общественное внимание. — Он профессионал. Рост его случайно совпадает с ростом жертвы, кроме того, работает он чрезвычайно мягко. — И доктор переместился к правой стороне окружности. — Но кто же мог нанять его? Мур? Вам близка эта версия — предложите своих кандидатов.
— Таких в избытке, — отозвался из-за стола мистер Мур. — Полно людей, которые бы в данный момент обрадовались дипломатическому инциденту между Испанией и Соединенными Штатами. Начать хотя бы с партии войны…
— Очень хорошо. — Доктор пометил их на доске как ГРАЖДАН США ЗА ВОЙНУ. — Те американцы, которым все равно, кто начнет войну, если только мы ее закончим.
— Именно, — согласился мистер Мур, но тут же помрачнел. — Хотя мне сомнительно, чтобы им хотелось выставить американцев такими зверьми.
— Кто еще? — спросил доктор.
— Ну, есть еще кубинцы, — ответил мистер Мур. — Изгнанники здесь, в Нью-Йорке. Они бы тоже обрадовались любому поводу к войне.
— «Кубинская революционная партия», — пояснил Маркус. — У них контора на Фронт-стрит, рядом с доками в Ист-Сайде. Старое такое, замшелое здание — они сидят на четвертом этаже. Мы с Люциусом можем их завтра потрясти, если хотите.
— Мне представляется, что нынешней ночью это будет полезнее, — отозвался доктор Крайцлер. — Если ребенок у них, его судьбу они скорее всего предпочтут решить под покровом ночи, а не днем. — И с правой стороны окружности появилась новая надпись: КУБИНСКИЕ РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ.
— Еще остались сами испанцы, — сказал мистер Мур. — Лично мне эти ребята нравятся больше всех прочих — изымают ребенка, а мать держат в неведении, прикинув, что она не в силах ввязываться.
— И при этом не сделать ни одного заявления касательно происшедшего? — усомнилась мисс Говард. — Зачем им подставлять нашу страну, не заявляя о преступлении?
Мистер Мур только пожал плечами:
— Они могут ждать подходящего момента. Тебе же известна обстановка в Вашингтоне, Сара, — ты сама говорила, что Маккинли по-прежнему ищет способ выпутаться из этой клятой войны. Может, они ждут, пока у него
— Ну в таком случае, почему бы не изъять ребенка позже? — возразила мисс Говард. — Или, наоборот, раньше? По весне военной истерии было куда как больше, чем сейчас.
