Ангел тьмы полностью

— Вот что-то близкое в них было. По-моему, не слишком большие, но ресницы тяжелые, темные — от них глаза выгляделитакими. И еще меня поразил их цвет — пылающий янтарь, я бы сказала, почти золото…

Я наблюдал за руками мисс Бо: те перенеслись к верхнему краю наброска, — и тут дернул головой, услышав свое имя.

— Стиви! Чем ты там занят, а? — Это был доктор. — Миссис Кэди Стэнтон желает с тобой побеседовать!

— Со мной, доктор? — переспросил я, надеясь, что недослышал.

— Да, с тобой, — повторил он с улыбкой и поманил меня рукой. — Сейчас же изволь подойти!

Оглянувшись на мисс Говард с такой тоской, будто нам с ней уже не суждено свидеться, я поплелся к мягкому креслу, на котором восседала миссис Кэди Стэнтон. Стоило мне приблизиться, как она отставила трость и взяла меня за обе руки.

— Ну-с, молодой человек, — произнесла она, внимательно меня изучая. — Так, значит, вы — один из подопечных доктора Крайцлера, не так ли?

— Да, мэм, — ответил я как можно более безрадостно.

— Он сообщил мне, что за пока недолгую жизнь вам крепко досталось. Скажите мне, — и она наклонилась ко мне так близко, что я отчетливо мог разглядеть седые волоски у нее на щеках, — вы вините в этом свою мать?

Вопрос, признаюсь, застал меня врасплох, и я оглянулся на доктора. Тот просто кивнул: дескать, не робей, говори все, что считаешь нужным.

— Я… — И я помедлил, раздумывая. — Я не знаю подходящее ли слово «винить», мэм. Это ведь она отправила меня по преступной дорожке, как ни верти.

— Вне всякого сомнения, послушавшись совета какого-нибудь мужчины, — категорично заявила миссис Кэди Стэнтон. — Или же он принудил ее.

— У матушки моей было полномужчин, мэм, — торопливо ответил я. — И, скажу вам честно, не думаю, что кто-нибудь из них вообще был способен принудитьее к чему-либо. Она пристроила меня вдело, потому что ей нужны были разные вещи — сперва выпивка. Позже наркотики.

— Которыми ее снабжал мужчина.

— Как скажете, мэм, — пожал я плечами.

Миссис Кэди Стэнтон пытливо взглянула на меня:

— Не надо ее так уж сильно винить, Стиви. Даже у состоятельных женщин в нашем мире выбор совсем не велик. Что же до женщин нуждающихся, то у них его и вовсе нет.

— Не сомневаюсь, — ответил я. — Уж вам-то лучше знать. Но, как я сказал, я не знаю, виню ее или нет, мэм. Жить без нее стало куда проще, вот и все.

Еще минуту старуха разглядывала меня, после чего кивнула.

— Мудрый ответ, сынок, — сказала она, оживившись и пожимая мне руки. — Держу пари, ты был сорванцом, пока не повстречал доктора. Такие уж вы все негодяи. Мои трое старших уродились мальчишками, и неприятностям конца и краю не было! Со мной весь город не разговаривал — и все из-за их выходок. — Она отпустила мои руки. — Но это не меняет моих убеждений, доктор Крайцлер…

И она продолжила речь, а я вновь посмотрел на доктора. Тот вновь мне улыбнулся и едва заметным кивком дал понять, что я могу вернуться к прежнему своему занятию. Тем временем его беседа с миссис Кэди Стэнтон покатилась дальше с прежней скоростью.

Мисс Бо понадобилось порядка двух часов на то, чтобы закончить набросок, и все это время я провел с женщинами: отвечал, когда ко мне обращались, однако чаще просто молча наблюдал. Целая, знаете ли, история: сперва слова сеньоры Линарес покидали ее рот, попадали в уши мисс Бо и передавались движениям рук, которые подчас очень точно воспроизводили воспоминания и мысли сеньоры, хотя и не всегда. Мисс Бо извела целый каучуковый ластик и затупила добрую связку тяжелых мягких карандашей, прежде чем работа была закончена; но все равно около восьми вечера на альбомном листе проступило живое, настоящее лицо. И столпившись вокруг, чтобы взглянуть на результат, мы все потрясенно замолкли, что само по себе служило немым свидетельством правдивости слов сеньоры Линарес: лицо это было не из тех, которые можно так вот запросто забыть.