— Детскую шляпку, — ответила мисс Говард, указывая на две тонкие хлопчатобумажные косички завязок и кружевную ленточку спереди.
— Тут еще кое-что, — добавил Маркус, разглаживая находку. Он отвернул заднюю сторону, явив нашим взорам золотую вышивку. — А-Н-А, — прочитал он по буквам.
Мы завороженно уставились на эту вещь, а детектив-сержант оглядел парк.
— Ага… похоже, на запад. Она избавилась от шляпки на тот случай, если кто-то ее остановит. Скорее всего, девочку опознать можно было только по шляпке.
— Не спеши с выводами, Маркус, — сказал Люциус. — Она могла ее припрятать здесь, а сама пойти в другую сторону.
— Я не знаю, — начал мистер Мур, стоя между обелиском и скамейками. — Это добрых тридцать, если не сорок футов в сторону от предполагаемого маршрута — пряча здесь что-либо, она бы потеряла время. Если бы она пошла на восток, там тоже есть где спрятать — на той же стройплощадке, к примеру.
— Верно, Мур, — согласился доктор Крайцлер, не отрывая взгляда от вершины обелиска. — Но кроме того, остается вопрос:
— Вы о чем, доктор? — поинтересовался Маркус.
Но доктор лишь обернулся к мисс Говард:
— Египетский обелиск. Один из пары. Второй стоит в Лондоне. Вам известно, как они называются, Сара? — Мисс Говард молча покачала головой. — «Иглы Клеопатры», — продолжил доктор, оглядываясь на обелиск. — Зловещее название — Клеопатра была смертельно опасной женщиной.
— И все же, — подхватила мисс Говард, быстро сообразив, — в свое время ее называли «Матерью Египта». Не говоря уже о том, что она была любовницей Цезаря и Антония — да что там, родила Цезарю сына.
— Цезариона, [20]— кивнул доктор.
— Что вы мелете? — вспыхнул мистер Мур.
Но доктор продолжал говорить только с мисс Говард:
— Представьте, Сара, — он подошел к ней ближе, — что этот явный парадокс отнюдь не вопрос, но решение? Нечто объединяет две части характера, две стороны монеты? Нам до сих пор неизвестно, что именно является связующим звеном, однако связь есть. И таким образом перед нами не столько противоречие, сколько запутанная целостность. Аспекты состояния — взаимосвязанные этапы единого
Мисс Говард помрачнела:
— Тогда я бы сказала, что мы опаздываем.
Доктор бросил на нее быстрый одобрительный взгляд, после чего возвестил:
— Маркус! Дети, за которыми ухаживала сестра Хантер, — сколько, вы говорите, составлял средний интервал между рождением и смертью?
— Не больше нескольких недель, — ответил Маркус.
— Ласло, — настойчиво обратился к доктору мистер Мур — с такой интонацией он говорил всегда, если чувствовал, что его разум ускользает. — Ну же, объясните, о чем вы двое только что говорили?
Доктор снова не обратил на него внимания и принялся загибать пальцы:
— Она похитила ее в четверг — это было десять дней назад. — Он опять бросил взгляд на мисс Говард. — Вы правы, Сара, — эта женщина, возможно, на пороге критической фазы! Стиви! — Я подскочил к нему. — Мы сможем уместиться в коляске?
— Скорость упадет, — прикинул я. — Но других кэбов все равно рядом нет.
— Мне кэб не нужен, — торопливо отозвался доктор. — Нам нужно сесть вместе, чтобы вывести объяснение.
— Ну… движение на пути должно быть не слишком оживленным, — рассудил я. — Наверное, мы даже сможем двигаться приличной рысью. Фредерик пару дней отдыхал — вполне потянет.
— Тогда гони его сюда — немедленно!
Уносясь туда, где я оставил коляску, я еще расслышал, как мистер Мур пытается добиться у доктора объяснений, а тот командует ему поторапливаться и грузиться в экипаж: он все объяснит по дороге. Я подогнал коляску, Сайрус забрался ко мне наверх, а мисс Говард втиснулась на сиденье между Люциусом и доктором. Маркус и мистер Мур повисли на железных подножках тем же манером, коим это пришлось делать детектив-сержантам в ту ночь, когда я вез их с набережной.
— Куда? — крикнул я, хотя прекрасно знал ответ.
— Номер 39 по Бетьюн-стрит, — скомандовал доктор. — Нам очень повезет, если Хантер с мужем оттуда не съехали, а если и съехали, так их соседи, возможно, подскажут нам, куда!
— Через парк быстрее выйдет, — предложил я. — А если еще срезать в паре мест…
— Так, гони же, гони! — возопил доктор, и я погнал через парк по Ист-Драйву и прямо на юг.
Прогрохотав по дорожке для экипажей Сентрал-парка, Фредерик перешел на резвую рысь, вылетев на «Овечье пастбище», покрытое травяным ковром (с моей стороны это было, конечно, нехорошо — гнать его через луг, но срезать — значит, срезать, ничего не попишешь), — и тут доктор обратился к стиснутым со всех сторон коллегам:
