Лена-Карлсон самозабвенно колдовала возле вешалки, битком набитой костюмами, блузками и платьями самых известных марок мира. Московские представительства этих фирм либо бесплатно, либо за смешные деньги предоставляли ведущим свою одежду ради того, чтобы в конце программы на экране секундно промелькнул логотип дизайнера.
— А, это ты… — обернулась гримерша, не замечая бойцовского румянца на скулах девушки. Она сняла с вешалки тот самый зеленовато-поносный пиджак, который Настя видела еще утром. — Я как раз подобрала для тебя чудненький блейзер… Очень подходит к твоему лицу!
Ловким жестом Лена развернула пиджак.
— Ты считаешь, он мне действительно подходит? — спросила Настя.
— Конечно, это же Армани! — воскликнула девушка как о само собой разумеющемся.
— Значит, ты считаешь, что мое лицо гармонирует с этой стылой поносностью? — уточнила Плотникова, не отрывая пристального взгляда от человека, который по своим должностным обязанностям призван был улучшать, а не ухудшать ее внешний вид.
— Да, конечно, но…
— Так вот, я его не надену! — спокойно парировала ведущая. — Он мне не нравится… Отвратительный цвет! Лучше я выйду в эфир в той одежде, которая мне идет. В своей одежде, купленной на свои деньги!
— Не имеешь права, — делано вздохнула Лена. — Ты давно перечитывала контракт? Одежду ведущей подбирает стилист, и никак иначе…
— А ты свой контракт давно читала? — парировала Настя шутливо, однако со стальным лезвием в голосе.
Ощутив неладное, Лена внимательно взглянула на свою подопечную — однако не разглядела в ее глазах ничего, кроме заботливой сердечности.
— Послушай… — протянула она примирительно, но Настя перебила ее:
— Неужели там написано, что стилисты должны торговать одеждой с рук? И нарушать при этом условия сотрудничества с поставщиками?
Лена, напряженно сглотнув слюну, проговорила после секундного размышления:
— Ладно, Настеныш, чего ты завелась? Если тебе не нравится этот костюм, давай подберем другой…
— Ты не ответила на мой вопрос! — свистящим от гнева шепотом спросила Настя.
— Ничего такого не было…
— Было! Об этом знает вся студия! Не вынуждай меня кляузничать начальству, Ленок…
— Ты ничего не докажешь!
Настя развернула пиджак, который она выкупила утром у редакторши.
— Вот оно, доказательство… Узнаешь? Я-то помню его, как говорится, в лицо, у него есть особые приметы… Три свидетеля в любой момент подтвердят, что я сторговала его у Оксаны… Сначала я предъявлю пиджак руководству, а потом позвоню в бутик и сообщу менеджеру, что ты нарушаешь условия сотрудничества. Вряд ли после такого приличные фирмы захотят работать — и с каналом, и с тобой лично.
Лена поняла: мушка увязила лапки в липком меде, и ей не выбраться оттуда без посторонней помощи.
— Но, Настеныш, тебе не обязательно надевать этот пиджак, — примирительно проговорила она. — Давай подберем тебе другой, а?
— Вот как? — очаровательно улыбнулась Настя. — Ты такая добрая только сегодня или…
— Ну… — Лена задумалась. — Всегда! Теперь — всегда!
— И ты гарантируешь, что моя одежда по тону будет гармонировать с цветом студии?
— Ну конечно, Настя, обязательно… Даю тебе слово! Не понимаю, чего ты взъелась…
— И что пиджаки не будут морщить, заламываться и вообще выглядеть на мне как на корове седло?
— Гарантирую, что нет…
— И что это будет элегантный Ямамото, а не экстремальный Готье?
— Ладно, проехали, я не буду больше заключать контракт с Готье… Во всяком случае, не для тебя.
Неспешно пройдясь вдоль вешалки, Настя коснулась вороха шуршащих костюмов и блузок.
— Пожалуй… — Она задержала руку на нежно-голубой двойке. — Вот что я надену! Как раз подходит к моим глазам…
Лена тревожно встрепенулась:
— К сожалению… Настеныш… Не обижайся, но… Этот костюм отобрала для себя Ельцова.
Сцепив челюсти, Настя молча ткнула пальцем в соседнюю блузку — наобум, для проверки.
— Это блузка Ларионовой… Она в ней вчера выходила в эфир…
— Ленок, но мне совершенно нечего выбрать, — нарочито сожалеюще произнесла Настя. — Придется все-таки «эфирить» в своем костюме… По бедности средств!
Мушка, едва высвободив одну лапку из лакомой медовой трясины, тут же увязила в ней остальные.
Лена просительно прижала ладони к груди:
— Настеныш, прошу тебя…
Плотникова круто обернулась к ней:
— Что, милый Ленок?
— Завтра придет новая коллекция… Ты отберешь для себя лучшие вещи! Ты будешь первой!
— Завтра? И это будет только завтра? — разочарованно вздохнула Настя, намекая на правильный ответ. — Или?..
— Нет, не только завтра… Как скажешь… Всегда, да, всегда!
Укрощенная, взнузданная, стреноженная Лена-Карлсон всем своим существом клялась ей в верности…
Настя, улыбнувшись, чмокнула девушку в щеку.
— Ты прелесть, Ленок! Я знала, что мы с тобой договоримся…
И, цокая каблуками, неторопливо направилась к выходу.
— А как же пиджак? — пролепетала вдогонку укрощенная «прелесть». — Продай его мне… За любую цену!
— Пусть пока повисит в моем шкафу! — улыбнулась Настя. — Он мне так нравится!
