Ангел в камуфляже полностью

Жизнь прекрасна и удивительна, это бесспорно! День за днем, в переменах событий, настроений и состояний надо нести эту мысль, оберегая ее от мнений «знатоков», кичащихся опытом своих неудач, от собственных сомнений, засоряющих душу в минуты слабости, от слов наставников, учителей и гуру всех мастей и оттенков.

Жизнь прекрасна и удивительна! А что случаются в ней вещи малоприятные, а порой и страшные, так ведь не жизнь тому виной, а мы — ты, он, она, они и я. Люди. Эй, люди, не сам ли Христос говорил, что царствие божие внутри нас, мерзавцев?

Вот мимо меня синюха топает, с лицом, опухшим от пьянства и злого равнодушия. Щурится раздраженно на летнее солнышко и космами утирает пот со лба. Какое там у нее царствие!

А эти двое, что вылезли из машины и на терраску, ближе к деревьям, прошли? Им и так никто не мешает и не собирается, а они знай озираются да отворачиваются. Друг с другом-то не разговаривают толком, брешут матерно, мне слыхать отсюда. И не ругаются, нет, манера такая у людей — если рассмеяться, то сплюнуть после обязательно. Это — убогие, хоть, возможно, и с университетскими дипломами в карманах дорогих пиджаков.

Я же знаю, что жизнь прекрасна и удивительна, несмотря ни на что! Знать это бывает легко, а бывает и весьма непросто. По обстоятельствам. Сегодня — легко. Потому что вот уже несколько дней я свободна от волнений за других и отдыхаю от забот и не намерена в обозримом будущем прерывать этого блаженного занятия. Если, конечно, не приключится что-нибудь серьезное и не перевернет все с ног на голову. Такое редко, но бывает. Хорошо, что редко!

Для меня продолжается время сбора урожая. Взимание платы за услуги, оказанные небескорыстно, но от души. И здесь я нахожусь сейчас в ожидании одного из своих должников. Вернее, одной. Ну и по зову сердца, так сказать, тоже.

Наша городская набережная. Километра три покрытого асфальтом волжского берега, каштаны, трава, крутящиеся поливные фонтанчики, скамейки, покрытые лаком, на спинках которых, утвердив ноги там, где полагается находиться заду, любит сидеть молодежь. И в любую жару — прохладный ветерок с реки. По вечерам и выходным дням здесь людно, но не суетно. Много простора, бликующего отраженным от волн солнцем.

Я сидела, дожидалась миссис Бланк, существо ушлое и добродушное, по роду занятий и ее собственному мнению не относящееся к категории добропорядочных граждан, но промышляющее без обмана и наду— вательства, добывающее средства для безбедного существования, пользуясь кое-какими слабостями сильной половины рода человеческого.

Миссис Бланк была уже на пути сюда и везла деньги, с некоторых недавних пор принадлежавшие однозначно мне, частному детективу Татьяне Ивановой. А если более официально — то еще и Александровне.

По времени — уже быть бы ей!

Из кустов, сбоку от лавочки, на которой я расположилась в тени старой-престарой ивы, вылез холеный, лоснящийся от изобильной жизни кот. Замер, глядя на меня круглыми зелеными глазищами. Осторожно, недоверчиво двинулся вперед, вытянув шею, обнюхал мои босоножки, касаясь их усами. Тряхнул головой и лапой, взмурлыкнул неодобрительно и исчез с глаз долой, зашуршав в кустах сухими листьями.

«Коты» — называют мужчин труженицы массажного салона миссис Бланк. Не всех, а только посещающих салон в качестве клиентов. Требования к массажисткам у «котов» однообразные. Пресыщенность требует деликатесов. А скажите мне на милость, какая особь котячьей породы, как бы упитанна она ни была, не считает деликатесами содержимое мусорных баков?

Миссис Бланк, конечно, пользуясь доверенными ей конфиденциальными средствами, развернула дело быстро, широко и качественно. Предприятие прошло короткий период становления и начало приносить солидный доход, устраивающий отцов-учредителей, дипломированных массажисток и саму бандершу, но взмыливший глаза людям, возле власти ходящим. А эти, последние, никогда не страдали отсутствием аппетита, вы меня понимаете?..

Руку, способную раздать им по кусочку, за который они будут благодарны, невзирая на его размеры, найти было непросто. Но я это сделала. И теперь здесь ожидала своего кусочка, вполне определенных размеров, из рук благодарной миссис Бланк.

А вот и она, легка на помине.

Кропоткина Дора Михайловна, сорока девяти лет от роду, образование гуманитарное, высшее, вдова, дочь — на пять лет меня моложе — замужем за предпринимателем.

Досье автоматически прокрутилось в голове при виде невысокой, стройной фигурки, цокающей каблучками в моем направлении. Привычка, иногда вызывающая раздражение.

Белая футболка, широкие тренировочные штаны, легкие туфельки, копна по-шикарному густых, черных, блестящих на солнце волос, легкомысленная сумочка через плечо.

Дора.

— Заждалась, Танечка! — воскликнула она вместо приветствия. — На дорогах нечто невообразимое сегодня, так что место для стоянки с трудом отыскала. Ты на машине тоже?

Она села рядом, быстрым движением забросила ногу на ногу, достала из сумочки сигареты.

— Будешь?