Когда Ольга вошла в палату, девочка удивилась. Узнала. Нет, пожалуй, даже обрадовалась.
– Здравствуй, Марина, – произнесла Ольга Николаевна и улыбнулась, как улыбнулась бы хорошей знакомой, подруге дочери.
– Здравствуйте.
Ольга взяла стул и пододвинула его ближе к кровати. Журнал регистрации и ручка в ее руках – только повод для неурочного визита. Она приветливо, с симпатией смотрела на Маринку.
– Узнала меня?
– Конечно. Простите, я…
– Меня зовут Ольга Николаевна.
– Я знаю, вы мама Наташи Ботяновской.
– Да, и теперь еще твой лечащий врач.
Марина опустила глаза, минутное оживление прошло. Ольга открыла свой журнал, взяла со стола градусник, встряхнула его и протянула девочке.
– Как ты себя чувствуешь сегодня?
– Нормально.
Пауза.
– Замечательно, – пауз быть не должно. Лечить надо всем – словом в том числе. Каждое слово, произнесенное рядом с больным человеком, должно нести успокоение и, по возможности, искреннюю надежду. «Температуры нет – уже хорошо. А завтра будет еще лучше, а послезавтра, возможно…» Ничего не возможно, послезавтра никого не выписывают с подозрением на острый лейкоз. Маринке об этом знать не обязательно, но Ольга-то знала наверняка.
– Ольга Николаевна, я что… умру? – вопрос был произнесен старательно спокойным голосом, но вот страшное слово выговорить без запинки и взрослому не под силу, а тут – дитя. Взрослеющее, но все-таки дитя. Ольга перестала заполнять журнал, подняла на девочку глаза. Секунду оценивала ее настроение, а потом ровным будничным голосом, без какой-либо деланной бодрости ответила:
– Нет, не умрешь.
Опять зависло молчание. Видно было, что Марине очень хочется спросить о многом, но что-то мешает. Что? То же, что и Ольге – страх. Ужас, не прошедший после возвращения из пылающего тошнотворного забытья, дремлющий до поры в каждом…
– Раньше с тобой было что-нибудь похожее? – спросила Ольга осторожно, но все так же буднично, как если бы речь шла о насморке.
Марина задумалась ненадолго и кивнула.
– Не так, но… как-то зимой на физкультуре стало плохо, голова закружилась, я даже упала. В медпункте сказали, что это возрастные изменения. Я вообще устаю очень часто. Мама говорит: «Привет тебе от компьютера, от Масяни твоей ненаглядной…»
Марина улыбнулась, вспомнив, наверное, маму, а может – Масяню. Ольга, понятия не имеющая, о ком идет речь, все же кивнула и, пользуясь минутным изменением настроения девочки к лучшему, спросила мягко:
– Ты уже немножко освоилась тут?
Маринка подняла на нее вмиг похолодевшие глаза:
– А мне нужно освоиться? Я что, надолго сюда?
– Пока не знаю. Нужно пройти полное обследование. Маринка помялась немного и все-таки, наконец, решилась:
– Ольга Николаевна, я не ребенок, со мной можно по-взрослому разговаривать. Скажите мне правду.
Ольга невольно улыбнулась: «Хорошая какая девчонка, отважная…»
– Начнем с того, что ты все-таки ребенок, и уже поэтому у тебя максимум шансов на выздоровление. Детский организм не спрашивает у своего хозяина разрешения, вопросы провокационные ему не задает, как ты, он просто хочет быть здоровым. Твой организм сделает все возможное, чтобы поправиться, я тоже. И не я одна, так что лучше нам, Маринка, не мешать.
– Чем? – едва слышно произнесла Марина.
– Настроением мрачным, вопросами вот такими неправильными.
Помолчали. Ольга взяла градусник, посмотрела, встряхнула. 38.7, ничего хорошего.
– А ты не заскучаешь одна в палате?
– Я люблю быть одна, привыкла.
– Потому что одна у родителей?
– Я везде одна. У родителей одна, у бабушки с дедушкой одна, в школе одна.
– У тебя что, подружек нет?
Опять настороженный взгляд.
– А это имеет отношение к моей болезни?
Ольга даже смутилась: как, однако, умеет держать дистанцию эта девочка!
– Иногда не знаешь, что имеет, а что нет. Хорошо, Марина, я поняла, что тебе надоели мои вопросы, впредь я буду менее любопытна.
Маринин взгляд смягчился, она даже попыталась улыбнуться:
– А можно я тоже вас кое о чем спрошу?
– Конечно.
Несколько секунд Марина смотрела на Ольгу пристально, изучающе. Ольга постаралась не показать замешательство, но… уж очень умные у девчонки глаза. Нет, почему-то передумала спрашивать:
– Ну хорошо, я подумаю и потом спрошу.
Ольга встала, мягко прикоснулась к худенькому плечу девочки.
– Я вечером еще раз приду.
И уже у дверей, взявшись за ручку, оглянулась на Марину еще раз:
– Только не спрашивай, какова длина Дуная и как в телефон голос по проводу попадает. На остальные вопросы я постараюсь ответить.
Маринка улыбнулась чуть теплее чем раньше. Поняла, что Ольга Николаевна хочет поднять ей настроение, хотя бы незамысловатой шуткой.
Ольга закрыла за собой дверь и на секунду остановилась. Проходивший мимо высокий молодой человек в белом халате поздоровался с ней; она, очнувшись от тяжелых мыслей, ответила и пошла к себе.