– И еще – к вопросу об идеализме. Вернее, я совсем о другом, о факторе совпадения.
Ольга посмотрела в глаза отцу Марины.
– По-всякому может случиться, но попытку сделать нужно, тем более, что результаты подбора донора очень хорошие…
Ольга задумалась на мгновение, а потом продолжила:
– Видите ли, операцию по пересадке костного мозга можно сравнить… – Ольга невесело улыбнулась, вспомнив другой разговор, с Ириной Сергеевной, – ну да, с поэзией. Рифму подобрать легко, но вот получатся ли стихи? Знаете, рифма к слову «кровь» – не одна. Но вот если со словом «любовь» она рифмуется поэтично, то с «морковью» – не очень…
– Как вы можете вот так, несерьезно… – начал с упреком Геннадий.
И тут, так вовремя и так не вовремя, вошел Костя Дубинский:
– Можно к вам, Ольга Николаевна? Вы вызывали?
– Подожди минутку, Костя, – сказала Ольга, но Геннадий сделал запрещающий жест рукой:
– Я ухожу.
«С чем он ушел? – с острой жалостью подумала Ольга. – Куда он пошел?»
В жизни бы не догадалась Ольга Николаевна, куда двинули Геннадий Степанович Бохан со срочно вызванным другом Андреем Каранчуком. Они пошли, предусмотрительно оставив машины на круглосуточной стоянке, напиваться в казино «Мида$».
И сначала по-честному хотели только напиться. И это им, конечно, удалось, – но тоже не сразу.
Андрея не то подводила в этом вопросе, не то, наоборот, выручала «весовая норма»: при весе почти в сто килограммов выпить ему, чтобы действительно напиться, нужно было немало. Как он сам говорил: «Если никто по башке бутылкой не треснет, я под стол не упаду».
Геннадия «не брало» – сказывалось нервное напряжение. Не «помогла» и усталость – полбутылки литрового «Абсолюта» прошли незамеченными…
Но теперь, правда, Гена мог говорить с Андреем, как с другом, без недосказанностей.
Света дала согласие на то, чтобы Маринку оперировали здесь, в больнице, где она сейчас лежит.
Андрей тяжело вздохнул:
– Гена, если дело только в деньгах, дай время – наберем «комсомольским набором», – заговорил он, прижав руку к груди.
– Знаю, – отмахнулся Геннадий, – знаю, что наберем. Как наберем – знаю, как отдавать – ладно, тоже придумаю, но время, время не ждет!
Помолчали.
– Сначала сделают химию, химиотерапию. Это ужас, Андрюша, это кошмар… – Гена понял, что может расплакаться как ребенок, перевел дыхание. – Потом нужно будет пересаживать костный мозг от донора.
– А донор есть? – осторожно спросил Андрей.
Геннадий кивнул:
– Она говорит, что есть, но вот рифма… – Гена помотал головой.
Андрей с некоторой опаской заглянул ему в опущенное лицо: нет, это, кажется, не пьяный бред, но какая, к черту, рифма?
…Как они оказались за игровым столом в точности сказать потом не мог ни Андрей, ни, тем более, Гена.
Однако это случилось.
Наверное, алкоголь все-таки сделал свое черное дело, потому что дальше Геннадий помнил события вечера только отрывочно. Помнил девушку-крупье в серебристой блузке и черном фирменном галстуке-бабочке с миниатюрной брошечкой в виде значка «$». Помнил кучку разноцветных и постоянно меняющихся в количестве фишек. Помнил толпу, выросшую сама собой вокруг их стола…
В какое-то мгновение пропал звук – так ему показалось. Он видел Андрея, широко и беззвучно открывающего рот и какую-то миловидную даму в сильно декольтированном коротком черном платье, которая тоже беззвучно хохотала и аплодировала. Кому?
Потом пропало изображение…
Наверное, ненадолго. Вот какая-то лестница, по которой Гена идет, нет, плывет, как катер на воздушной подушке. А это мощные руки Андрюхи поддерживают его в пути по почти отвесным лестничным маршам.
А это кто? Какая-то мерзкая рожа… Рядом еще две или три, и тоже не краше…
Тут включился звук:
– С тобой, падла, поделиться? – это Андрюшин голос. И Андрюшин чугунный кулак, от которого рожа вместе с хозяином улетела куда-то в сторону.
А на помощь уже бежали рослые ребята в черных костюмах с бейджами на лацканах – секьюрити «Мида$а»…
Гена очнулся только дома. На диване. По диагонали. Одетый. Обутый.
За окном занималось раннее утро. Господи, и Светка лежит рядом…
Почувствовав, что Гена проснулся, открыла глаза жена:
– Гена, что произошло? – начала было она. – Как ты себя чувствуешь?
Вопрос о самочувствии вызвал у Геннадия нервный смешок – самое время справиться у него о здоровье.
– Света, ты прости, я не помню… Я что-нибудь натворил? – Геннадий попытался заглянуть жене в глаза. Получилось с трудом. Но нет, кажется, не плакала.
Светлана ответила не сразу, немного искоса глядя на мужа:
– А ты что, совсем ничего не помнишь?
– Помню, – храбро ответил Геннадий. Ни черта он не помнил, только опять промелькнули, как в кино, кадры прошедшего вечера.
Света села на диване, потом, поправив халатик, двинулась куда-то в сторону прихожей.
Вернулась. В руках, чуть наотлет – пестрый пластиковый пакетик. Белозубая красотка с бокалом чего-то красного в руках улыбалась с пакетика отвратительно зазывной улыбкой…
– Что это? – спросил без особого интереса Геннадий. Света молча подошла к дивану и высыпала на пол кучу перетянутых резинками серо-зеленых пачек.