– «Две самые важные вещи на свете – вершить великие дела и писать о них»! В общем, когда понял, что олимпийским чемпионом ни по плаванию, ни по боксу я, скорее всего, не буду, а без спорта жить не смогу, выбрал спортивную журналистику. Я люблю спорт – это мужское дело.
Лена посмотрела немного укоризненно:
– А как же женщины-спортсменки?
– А они мечтали родиться мальчиками! Не вышло, ну, не повезло – пошли в спорт самоутверждаться. И все-таки, согласись: брать высоту, ставить цель, преодолевать себя, выигрывать – это все по-мужски!
Камээс по художественной гимнастике, искоса испытующе глянув на него, спросила:
– А проигрывать?
Подняв на нее свои светлые очи, Борис неожиданно серьезно ответил:
– И особенно – проигрывать. Держать удар.
– А ты умеешь? – грусть нахлынула на Елену так внезапно… Пусть бы он ничего не заметил!
А он и не заметил:
– Думаю, что умею.
Потом повторил, с другим ударением:
– Или думаю, что умею!
Пока загрустившая Елена обдумывала его слова, Борис смотрел на нее долго-долго. Так и не поняв до конца, о чем он думает, Лена отвела взгляд первой.
Они оказались возле ее дома так быстро, что Лена рассмеялась:
– Ты, наверное, техосмотр по блату проходишь, да? У тебя же мотор от «мерседеса».
– А вот и родной мотор у моего «зайчика»! Не веришь?
Сидеть в «запорожце» было не очень комфортно, а уходить не хотелось.
Лена уже давно перестала клясть себя за легкомыслие. Несколько раз она ловила себя на том, что, пробудь Алексей с ними вместе весь вечер, разве что поцелуй, обжегший ее руку, мог вызвать его законное возмущение. Да и то это было, в сущности, так целомудренно, так по-рыцарски…
Расставаться не хотелось. Лена посмотрела на свои темные окна: нет, чудес не бывает – он не вернулся.
«Девичья гордость» все-таки заставила ее выговорить приличествующую обстановке фразу:
– Спасибо, Борька, все было очень хорошо. Погуляла с тобой, как девчонка, даже помолодела немножко…
И открыла дверцу… Но Борис сделал какое-то мягкое неуловимое движение, и она сама не поняла, что… ну да, что она, взрослая двадцативосьмилетняя женщина, по-прежнему сидит в нелепой желтой, светящейся в темноте машинке напротив собственного подъезда; дверца этого кабриолета открыта для всеобщего, несмотря на сумерки, панорамного обозрения, и целуется с мальчиком, который младше ее черт знает на сколько лет; она даже обняла его для удобства за шею… И самое ужасное – не чувствует при этом ничего, кроме головокружительного восторга!
…Все-таки удалось. Удалось вырваться из его пленительных объятий.
А вот уйти сразу – не получилось.
Она стояла и не знала – а что сказать теперь? Борис стоял рядом, склонив голову на плечо, улыбался и смотрел на нее с явным обожанием. Самое время для фразы: «Я, в некотором роде, замужем…» Вот именно, в некотором роде. Надолго ли?
Лена улыбнулась своим мыслям:
– Нахальный ты мальчишка, Борис. Уходи! – и повернулась было, чтобы уйти. И тут же услышала, как он захлопнул обе дверцы. Любопытство взяло верх: «Вот так, сразу послушался и ушел?» А он и не думал уходить, боле того – уже стоял рядом, все с той же выжидательной, притворно-покорной улыбкой и приплясывающими чертиками в потемневших по случаю сумерек глазах.
Елена полюбовалась на медленно проступающие на небе крупные осенние звезды, потом с едва заметным вызовом спросила:
– Сейчас попросишь чаю?
Борис без всякого напора, даже робко ответил:
– Да я бы и съел чего-нибудь…
Лену эта робость успокоила. Она повернулась и пошла в подъезд. Борис, бесшумной индейской походкой, – за ней.
В прихожей, не зажигая света, Лена закрыла дверь, стоя спиной к Борису. И только потянулась к выключателю, как он очень нежно, совсем не порывисто, обнял ее сзади за плечи. Лена не сделала попытку освободиться, но и не повернулась к Борису. Тогда он положил ей на плечо свою кудлатую голову, как жеребенок, и также мягко, как жеребенок, коснулся губами ее длинной, прямо созданной для поцелуев шеи…
Все!
Это уже был криминал! Надо было срочно остановиться. Иначе! И Лена решительно нажала на выключатель.
Яркий свет немного отрезвил обоих, но если Лена была хоть немного смущена и взволнована, то Борис, как ей казалось, – ничуть: улыбался ей ласково и абсолютно безмятежно…
…До тех пор, пока не подошел к книжной полке, где стояли ровным рядом толстенькие маленькие фотоальбомы.
– Я посмотрю? – и открыл первый попавшийся.
Подошедшая поближе Елена с некоторым удовлетворением заметила, что он просто застыл над альбомом с пестрой цветной обложкой. Заглянула через плечо: ну-ну, она и Алеша в Турции, в Кушадасах. У Леши выгорели волосы, а она в своем желтом купальнике, с повязанным вокруг бедер платком-парео похожа на цыганку… Борис механически перевернул еще несколько страниц. Потом, справившись с волнением, спросил:
– Так ты замужем?
Лена, погрузившаяся на мгновение в свои мысли, ответила:
– Теперь – не знаю.
Совершенно ошеломленный Борис, как будто не веря глазам своим, спросил:
– Лена, твой муж Найденов? Алексей Александрович? У тебя же другая фамилия?!
Лена посмотрела на Бориса даже с интересом:
– Да, это мой муж.