- Самые неприятные дни беременности, - протянула Ася, - ничего, пройдёт.
- Самое неприятное в беременности – сами роды, - сказала я. Взяла поставленную официанткой чашку, и хлебнула отлично приготовленный кофе.
- У меня слюнки текут, глядя на твои пирожные, - вздохнула Ася, - я съедаю одно, и исключительно с утра, чтобы не растолстеть.
- Я тебе давно говорю. Балда! Займись скандинавской ходьбой! О чём ты только думаешь?
- Я морально слабая, - вздохнула Ася, и откусила от эклера.
- Пирожные есть ты сильная, - ухмыльнулась я.
- Люблю сладкое, - сказала Ася, потягивая кофе, - слушай, а какие у тебя планы на весну?
- В смысле? – не поняла я.
- Хочу Аринку куда-нибудь свозить. Обычно я их с Яной вожу, но Яна с ребёнком сидит... Не понимаю, как они с Игорем будут свою жизнь строить! Янке шестнадцать, она сама ещё ребёнок, даже не погуляла! Она даже такого понятия не знает – жить с мужчиной! Что ей в голову взбрело? Твоё влияние, между прочим.
- При чём тут я? – я подавилась кофе, - я на неё не влияла.
- Да ты постоянно на неё влияешь, - отмахнулась Ася, - она по твоей милости на журфак собралась. Я так надеюсь, что у них с Игорем это на всю жизнь. Ведь ребёнок – это не игрушка, ему полная семья нужна.
- Ты об этом не думала, когда в койку с Ренатом ложилась, - хмыкнула я, - слушай, давай выпьем по бокалу.
- А ГАИ? – вздёрнула брови Ася.
- Зажуём таблеткой, и дело с концом. Если запаха нет, и координация на дороге нормальная, никто не остановит, - отмахнулась я, - девушка, принесите нам два бокала
« Каберне ».
- Сейчас, - засуетилась официантка, и принесла нам вино.
Мы выпили по граммульке, потом Ася укатила по делам, а я поехала в школу к Аркаше.
Выслушав нотации учителей, я предложила Аркаше подвезти его, и мы сели в мой джип.
- Классная у вас машина, - протянул мальчишка.
- Я люблю свой джип, - улыбнулась я, - а что насчёт химических соединений?
- Я вам такой убойный клей сделаю, - захихикал он, - ваш зам никогда не отклеится.
- Отлично, - мстительно процедила я, вцепившись в руль, - а то ведёт себя... не играй в мои игрушки, и не писай в мой горшок... Будем играть по его правилам!
- Вы ледяная! – воскликнул Аркаша, - сейчас мы устроим!
Он явно предвкушал очередную пакость, и я тоже. Я привезла Аркадия в особняк, и мы через террасу, где я выращиваю
розы, прошли в дом, и поднялись ко мне в мастерскую.
Я вынула купленные по дороге ингредиенты, и Аркашка взялся за дело.
- Ты мне только дом не спали, - засмеялась я, - или не взорви. Ты голодный?
- Вообще-то, да, - кивнул он, и я окольными путями спустилась на кухню.
Самой есть хотелось, и я сделала Аркашке бутерброды с солёной рыбой и колбасой, себе парочку с рыбой, и поднялась к нему.
Я только коснулась ручки, как прогремел взрыв.
Как я тарелку, и кружку с какао не выронила, не знаю, но, тем не менее, я устояла.
- Аркадий! – обморочным голосом воскликнула я, заходя внутрь, - что ты творишь? Стоило мне отлучиться, как ты взрыв устроил!
- Я случайно, - улыбнулся Аркашка, - это ерунда, взрыв слабый. Так, соединение пошло не то.
- Ты кому это говоришь? – хихикнула я, усевшись на стул, - ненавижу точные науки.
- Почему? – засмеялся Аркашка, - это же просто! Я вот получаю пятёрки по всем точным предметам, а, когда дело доходит до истории, литературы, и прочего, абзац. Я просто не могу понять. Ну, что такого в этих войнах? Зачем их изучать? Куча правителей, как наших, так и иностранных, а уж про литературу я молчу. Для чего вообще книги пишут? А поэты? Кто это вообще придумал, текст зарифмовывать? Я чумею, когда заставляют стихи учить.
- Я с тобой не согласна, - засмеялась я, - поэзия – это самое красивое, что могла создать природа. Я всегда по гуманитарным предметам имела самые высокие оценки, потому что понимала это. А войны... наши деды сражались, чтобы мы могли жить спокойно, а мы этого не то что, не ценим, но и не хотим знать. Меня это тревожит. Я боюсь, что скоро все об этом забудут. Ведь за нас умирали...
- Вы так говорите об этом... – протянул Аркашка, - что плакать хочется.
- Мне на день Победы всегда плакать хочется, - вздохнула я, - а чем тебе поэзия не угодила?
- Тупо, - пожал плечами Аркашка.
- Это выражение эмоций, - улыбнулась я, - тебе грустно, льёт дождь, а ты подумай о романтике в этот момент. Я всегда видела в дожде скрытый романтизм. Двое, под одним зонтом, в ливень, а в лужах отражается небо.