- А если меня послал Селим, и Вы, Иоганн Шанке больше не являетесь его фаворитом на Земле? – я с издевательским пафосом нес свежевыдуманную лабуду. Но почему-то хозяин замка не стал расстраиваться, а вместо этого рассмеялся резким, немного истеричным смехом:
- Ты хоть ври-то немного правдоподобней. Какой Селим? Это просто имя для непосвященных. Настоящий Властелин Земли не имеет имени, а если и имеет, то это не для таких куцых ушей, как у тебя.
Мне стало страшно интересно, насколько этот слуга в курсе настоящего положении дел, и я незамедлительно спросил:
- Положим, я не в курсе всех его имен, но что Вы знаете про него? Неужели думаете, что он будет про себя все рассказывать? Это, по крайней мере, наивно…
- Наивно или нет, но я, в отличие от тебя, бывал в его пределах и знаю, какие безграничные возможности там кроются для моего посмертного воплощения. – уверенно прочитал мне отповедь хозяин.
- М-да, - я попытался мычанием выразить все свое сомнение. - А я вот слышал, что такие «продвинутые» грешники пробивают всю пирамиду и оказываются на самом дне…
Но, кажется, меня не поняли, так как хозяин резко сказал:
- Все! Хватит болтать! У тебя есть выбор: или все рассказать о себе и после того, как я проверю твой рассказ, ты уйдешь отсюда целым и невредимым, или…
- Что или?
Я чувствовал, что больше мою настырность ничто не сможет остановить и приготовился к любой потасовке. Конечно, у дяденьки могут оказаться под рукой колюще-режущие предметы, но и мы не лыком шиты – я осматривал комнату на присутствие подходящих для драки предметов, но из-за темноты было трудно что-либо разглядеть. Однако события приняли несколько неожиданный оборот.
- Не спеши. Советую подумать, время для этого у тебя найдется. Только одно предупреждение: не прикасайся к самадхи, если хочешь жить.
Пока я соображал, к чему бы это он закрутил такую речь, хозяин, как по мановению волшебной палочки, испарился из комнаты, и до моих ушей только донесся лязг закрываемой двери. Я понял, что меня, просто напросто, заперли вместе с артефактом и, если ничего не предпринять, то либо сдохну, либо выживу, если тоже посвященный. Взглянув на обгоревшие свечи, срочно затушил все, кроме двух – нужно экономить, чтобы не остаться слишком быстро в кромешной тьме.
Первым делом обошел комнату и осмотрел все, что там находилось – это был типичный подвальный чулан со всякой ненужной рухлядью. Черный самадхи по прежнему зловеще переливался бликами в своей нише, расположенной в кирпичной стене. Я задумчиво сел на корточки напротив его. Пока моя сущность плотно закупорена в теле, статуэтка не представляла особой опасности, но я знал, что хозяин прав, прикосновения к артефакту я могу и не выдержать.
Поэтому мы с моим «сыром в мышеловке» уселись поудобнее друг против друга, думать, каждый о своем. Не знаю, о чем думала эта мрачная стекляшка, но я пытался просчитать варианты, что с ней можно было сделать, и, к сожалению, ничего путного мне в голову не приходило.
Единственный безболезненный вариант – это и дальше прикидываться инфернальным соратником. Защита должна продержаться сколько угодно. Но что потом? Драться с этим темным экстрасенсом? Так он теперь, просто, меня пристрелит на всякий случай. Ну, пусть я его поколочу, тогда меня пристрелит Генрих, его верный слуга – ведь воспользоваться своими экстрасенсорными способностями мне здесь не под силу.
И даже если они меня не убьют, я-то их точно не убью – на это у ангела кишка тонка. Драться – еще куда не шло, особенно с мальчишами-плохишами, но и то, всегда опасаешься, а вдруг ты, Буль, не прав? Короче, в любом случае, они оклемаются и тогда уж точно меня поймают, так как я с этим самадхой совершенно беспомощен в деле запудривания мозгов. И потом, куда я эту хрень повезу? Как ее уничтожить, чтобы не навредить людям?
Одно было понятно: статуэтку надо было разрушить, тогда она вместе со своей целостностью половину потенциала потеряет, а куски можно разбросать, и даже если не разбрасывать, в осколках потенциал начнет быстро рассасываться. Была только одна проблема – при разрушении эта штука так жахнет высвободившейся энергией, что только смотри, чтобы какого-нибудь землетрясения не случилось.
Одна свечка зашипела и потухла, и я поспешно зажег новую. Осталось еще пару огарков, а решение проблемы так и не приходило мне в голову. Я еще потрепыхался мыслями туда-сюда и замер в тоскливом ожидании. Вскоре в подсвечнике осталась только одна свеча. Я вздохнул и приступил к единственному реально возможному плану, о котором даже не хотел думать.
Сначала я суетливо отыскал увиденную раньше тяжеленную железную колотушку, которая вполне тянула на среднюю кувалду, и подошел к статуэтке. Мысли мои почему-то крутились вокруг Люси. Вам, людям, покажется смешным, но мне хотелось посвятить этот, наверно, глупый поступок ей. Я принес девушке столько неприятностей, что это было единственное доброе дело, которое могло меня оправдать в собственных глазах.
