Вильхельм Мельбург привык ходить по лезвию ножа, каждый день рисковать собственной жизнью ради дела,которому служит уже много лет. Но чувство, вспыхнувшее помимо воли, вопреки всему, в холодных застенках СС заставляет забыть о благоразумии и осторожности.
Небо было хмурым и пасмурным. Холодные серые тучи казалось, вобрали все то мрачное, темное, что творилось сейчас на земле. Шел 1943 г., кровь лилась реками, раздираемый войной мир вновь повторял ошибки истории, и казалось, не будет конца этой вакханалии смерти.
Вильхельм смахнул несколько упавших снежинок с рукава своего черного плаща и посмотрел в это серое неприветливое ноябрьское небо. Быть может на его родине так же идет снег, укрывая дорожки старинного викторианского сада. Он закрыл глаза пытаясь представить эту спокойную мирную жизнь, но не смог. Вот уже семь лет Уильям Лэм — агент британской разведки скрывался под личиной Вильхельма Мельбурга — обергруппенфюрера СС. За эти годы он создал репутацию безупречного немецкого офицера, сведя к минимуму все возможные риски. Никто не мог бы заподозрить в этом живом воплощении истинного арийца и верного служителя идеям фюрера, шпиона, которой много лет передает информацию вражеской стороне. Но обстановка на фронте была все хуже, спецслужбы стали все более изобретательны и педантичны в своих проверках. Все труднее становилось выполнять задания Штаба. Его жизнь напоминала смертельную игру, в которой каждый, пусть мизерный, но неверный шаг означал гибель.
Он, казалось, изучил все правила этой хитроумной игры, просчитывал все на несколько ходов вперед, это даже вошло у него в привычку, но иногда лишь чудо спасало его от неминуемой жестокой развязки. Каждый раз, выполняя распоряжения своего командования в СС он заставлял себя забыть кто он на самом деле. Уильям Мельбурн — интеллигентный аристократ уступал место непреклонному офицеру СС Вильхельму Мельбургу. Так было нужно. Его семья столетиями служила британской короне, это жестокое время не было исключением. И он старался быть тем, под чьим именем он мог добывать бесценные сведения, тем самым приближая конец рейха. Только эта мысль спасала в самые тяжелые моменты, когда приходилось наступить на горло своей совести и жалости, своим принципам и убеждениям, выполняя жестокие и бесчеловечные приказы, которых ему не удавалось избежать. Иногда он был в шаге от сумасшествия, проклиная свою жизнь и этот чудовищный жребий, который выпал на его долю. Но каждый раз, когда очередные разведданные были успешно переданы, к нему возвращалось прежнее равновесие и решимость.
Сегодня была задержана еще одна группа диверсантов, которые пытались заложить взрывчатку под зданием нацистской администрации. Совсем дети, судя по рапорту. Хуже всего, что среди них была девушка. Их требовалось допросить, а затем уничтожить. На его письменном столе уже лежал соответствующий приказ, нужно было только отдать необходимые указания. Уильяму вдруг стало не хватать воздуха. Он немного ослабил галстук, лента с черным крестом, казалось, сдавила горло удавкой. Он сделает все возможное, чтобы они не страдали, но спасти их уже не в его власти. Нужно держать свои эмоции под контролем и делать то, что приказано. Когда — нибудь все это останется лишь кошмарным сном.
Не ныть и не сдаваться! Не ныть и не сдаваться! Не ныть и не сдаваться! — она повторяла это как молитву, когда очередной острый камень вдруг впивался в ее нежную кожу. Было страшно, больно, темно и холодно ползти по узкому подземному лазу, словно спускаешься в могилу, из которой тебя уже никто не вызволит. Иногда к ней подступали мерзкие липкие щупальца панического ужаса перед этим сырым подземельем, его неизвестностью и кромешной темнотой. К горлу подступал приступ тошноты, сердце стучало, словно часовой механизм, готовый разорвать ее грудную клетку. Но она вновь вызывала в памяти тот день, когда в их дом пришли люди в черной униформе с уродливой свастикой на рукавах, крики ее матери и брата, которые она никогда не забудет, даже если ей придется спуститься в самое жерло ада. Ненависть скручивала страх и панику в один тугой узел и оставляла позади, как ненужный мусор.
Еще пара метров и она была на месте. В небольшом подземном зале, освещенном керосиновой лампой ее уже ждали.
Марк и Адам были ее друзьями еще в школе. Они вместе порой убегали с уроков, воровали груши в соседских садах. Мама всегда беспомощно разводила руками, когда Виктория приходила домой вся чумазая, в синяках и с разбитыми коленками, после этих веселых выходок. Словно маленький сорванец она носилась со своими неизменными спутниками по окрестным лесам, выискивая тайные укрытия в старинных катакомбах. Но сейчас приходилось скрываться еще тщательнее, поэтому они выбрали одну из пещер, где лабиринт узких лазов не давал шансов быстро добраться до шайки заговорщиков.
