– Сын, что я вижу? – спросил он, так как больше ничего не мог вымолвить.
– А что ты ожидал увидеть? – Огрызнулся тот. – Безропотного слизняка?
– Я не понимаю, что ты такое говоришь, – промямлил он, и лицо потеряло краски гнева.
– Ты разрушил нашу жизнь. Из-за этой маленькой французско-шотландской шлюшки все, что мы имели, все, что было у нашей семьи, мы потеряли! – Завопил он, с видимым усилием стараясь не пустить в дело сжатые кулаки.
– Я хотел упрочить положение нашей семьи, сделать нас богаче, чтобы даже сам король боялся нас, – к концу этой фразы, в его глазах зажегся безумный огонь.
– Вранье, все вранье! Ты хотел денег и земель! Ответь честно хотя бы себе что на самом деле, ты хотел ее, – и он ткнул пальцем в Натали, отчего девушка вздрогнула. Нейл чуть выступил вперед, загородив девушку собой. С другой стороны, то же самое сделала Давина. Молодые люди стояли плечом к плечу, а Натали пришлось встать на цыпочки выглядывая из-за их спин, чтобы хоть что-то увидеть.
– Ты хотел женить ее на мне, считая меня малахольным и думал, что будешь за меня исполнять обязанности мужа. Ты не смог получить ее мать и за это всю жизнь ненавидел Пьера, возненавидел саму Аврору и Натали тоже. До того дня, пока не увидел в девочке, как в зеркале отражение ее матери. Тогда ты захотел обладать ею и опять у тебя ничего не вышло. Ты думал, что я идиот и ничего не понимаю, но меня слишком устраивала моя жизнь. У меня было все, что я хотел, – сказал он с горечью, – а эти тупые придворные курицы мне никогда не нравились. Я просто хотел, чтобы ты дал мне жить так, как мне хотелось, а ты из-за этой своей страсти разрушил всю нашу жизнь!
– Что я разрушил, сынок? – с опаской спросил Генри.
– Знаешь ли ты, что король призывает тебя к себе?
– Нет, я не знал этого.
– И призывает, – продолжил Эдвин, проигнорировав реплику отца, – в связи с тем, что ему известно о твоей армии, что ты нарушил его приказ и что пошел войной на шотландский клан.
Генри побледнел. Казалось, что вся кровь отлила от его лица и шеи, глаза запали, будто он давно не спал и не ел. Но это был страх, такой страх, запах которого можно было уловить в воздухе. Генри понимал, чем ему это грозит – это было обвинение в измене. И казнь, публичная, жестокая, кровавая, а перед ней пытки. Сын был прав, у них могут отобрать, как у изменников все имущество, просто выкинуть на улицу тех, кого не казнят. Даже в кошмарном сне он не мог себе такого представить, в голове у него помутилось, горло пересохло, а перед глазами замерцали черные точки – разорение, нищета, смерть. Страшнее этого ничего нельзя было представить себе. Он начал оседать на землю, и Эдвин поддержал его, чуть слышно прошептав ему в ухо.
– Еще не все потеряно, со мной пришла армия, они только ждут нашего сигнала. Здесь скоро начнется кровавая бойня, они перережут всех, и мы сможем все что угодно сделать с этой дикарской подстилкой, ее отродьем и тем, кого она называет мужем.
Генри посмотрел на сына и не узнал его, лицо перекосило от ненависти и злости, а глаза пылали огнем – страшным, черным, безумным.
– Что ты такое говоришь? – Снова он не мог поверить, что это его сын, безвольный и бесхребетный.
– Вот о чем отец, – и он выхватил меч и бросился на Йена, оказавшегося, в опасной близости.
Зазвенела сталь, Эдвин не ожидал, что шотландец так быстро сможет отразить его нападение. Но Йен был готов к любой подлости с их стороны, а годы тренировок сделали свое дело, мощное тело горца возвышалось над тщедушным англичанином. Но он не сдавался, подав какой-то почти неуловимый знак, его люди затрубили сигнал атаки и бросились на помощь своему господину. Большую охрану в замок не пустили и с Эдвином было не больше шести человек. Нейл оттолкнул девушек к двери в замок и на бегу выхватив меч, ринулся в бой. Как только раздались первые удары мечей и топоров, из замка выбежала стража, сильно превосходящая численностью противника. С боевым кличем они бросились в атаку, блестящее оружие недолго отражало скупые лучи зимнего солнца, очень скоро оно обагрилось кровью. Стоны и лязг мечей смешались в жуткую какофонию, снег под ногами мужчин стал красным, а земля напилась горячей крови. Давина подавила желание присоединиться к жениху, схватив за руку стоящую рядом девушку она поволокла ее в дом и заперла тяжелые дубовые двери на засов.
– Пойдем наверх, оттуда будет видно сражение, – сказала она, но взглянув на совершенно белое лицо Натали, добавила, – если хочешь.
