Мукуро поднял уставший сонный взгляд на незваных гостей и, тяжело вздохнув, протянул руку к презенту, флегматичным взглядом изучая его содержимое. Другая рука была занята побледневшей рукой девушки. Анита лежала на его кровати, бледная как смерть, голова её покоилась на коленях Рокудо вместо подушки, грудь медленно вздымалась верх, болезненный вид совсем не вселял надежды в последние три дня. Мукуро же, прищурив глаза, разглядывал таблетки, принесенные Кеном.
— Это очень мило, Кен. Рад, что вы тоже за неё волнуетесь.
— Да нет же! — вспылил блондин, возмущенный такими выводами. — Говорю же…
— Ты просто боишься, что она не проснется, — подметил Чикуса, присев на край кровати, проверяя пульс девушки.
Блондин чуть не задохнулся от возмущения, это ни в какие ворота не входило, обвинять его в подобном.
— Ну, ладно, ладно! Хорошо! Мне скучно, с кем теперь спорить?! От тебя никакого толку, Чикуса! Анита хоть признаки жизни проявляла в отличие от тебя!
Мукуро проигнорировал их реплику и, откинувшись на подушку, которая служила ему спинкой, устало прикрыл глаза, уже на автомате гладя Аниту по голове, словно кошку, которая уснула на коленях хозяина.
— Мукуро-сама, вам нужно поспать.
Рокудо, открыв глаза, перевел на Чикусу весьма неодобрительный взгляд.
— Если я усну, она может умереть за это время. Нам не выгодно терять в своих рядах экстрасенса…
— Который научился выбивать стекла силой мысли, — закончил Кен, запрыгнув на постель, и незаметно (по крайней мере, он на это надеялся) пристроил рядом с девушкой упаковку чипсов на случай, если она скоро проснется.
— Тем не менее, она держится, пока я рядом, — Мукуро, тяжело вздохнув, вновь прикрыл веки, чувствуя, что еще немного, и он точно уснет.
Вот только через несколько секунд разбудило его непривычные шевеление, его руку сжали, а голова на коленях немного сменила положение. Рокудо тут же встрепенулся, наклонившись над девушкой, проверяя её состояние. И не зря, веки её задрожали, и она наконец открыла глаза.
— Мукуро, — прохрипела бедняга, встретившись с ним взглядом. — Где я? — протянув дрожащую руку, она едва дотронулась до его щеки.
— Все хорошо, моя милая Анита, ты в безопасности, — Рокудо осторожно, словно боясь причинить боль, дотронулся до её руки на своем лице, ласково гладя холодную кожу.
— А остальные? Кен и Чикуса… с ними все в порядке?
— Да тут мы, — нехотя отозвался Кен и вместе с Чикусой подполз ближе.
Анита на ощупь нашла их руки и крепко сжала, облегченно улыбнувшись, и снова прикрыла веки.
— Эй, не вырубайся снова!
— Мне плохо, я хочу … — лицо её исказила боль.
— Что?
— …мне нужно… — мученически прохрипела она.
— Что нужно? — хором допытывали ребята.
— Блин, не мешайте, может она хочет последнее слово сказать перед смертью! — возмущенно воскликнул Кен, и наклонился, подставляя ухо.
— …в последние минуты я….
— Завещай мне приставку! — дергая её за рукав, попросил Чикуса.
— Еще слово и я вас обоих испепелю! — пригрозил Мукуро.
— Мне нужно….
— Что?!
— Курица, — облегченно выдохнула девушка.
Повисло молчание, парни переглянулись между собой, не поверив своим ушам.
— Сочный жареный кусок курицы, — блаженно простонала девушка, счастливо улыбнувшись перед тем, как вырубиться.
— ТВОЮ ЖЕ ДИВИЗИЮ! — прокричал разочарованный Кен, вскочив на ноги. — Как можно думать о жрачке в полумертвом состоянии?!
— Ку-фу-фу, её и могила не изменит. Кен, Чикуса, отправляйтесь в магазин за курицей.
— Что? — возмутился Кен. — Но мы ведь только что…
— Немедленно, — тоном, не терпящим, возражений приказал Рокудо.
Не сразу, но все-таки Анита встала на ноги и через неделю-другую была уже как огурчик. По крайней мере, она старалась такой казаться, и очень успешно. Никто толком и не заметил, что в последнее время единственная представительница прекрасного пола стала слишком дерганной и нервозной. Стоило только Мукуро прикоснуться к ней, как она визжала: «Не трогай меня, костлявый!». Но никто не обращал на это внимания. Это ведь Анита, у неё всегда был сложный характер. И не важно, что временами она становится меланхоличной и может просто без дела валяться на кровати, о чем-то думая. Вот как сейчас она сидела на смятой простыне, как обычно захватив кровать Мукуро, и отстранено смотрела в одну точку. Рокудо, воспользовавшись её прострацией, подкрался сзади со спины и, быстро прижав к себе, невесомо поцеловал в шею.
— Иииии! — завизжала во весь голос девушка и резко оттолкнула от себя иллюзиониста, отскочив на другой край кровати.
— Ку-фу-фу, прости, не удержался, — Мукуро, успев схватиться за простынь, повис вниз головой и, оттолкнувшись, принял сидячее положение, с издевкой смотря не недовольное выражение лица «сестренки».
Он свои попытки растопить ледяное сердце этой фурии не оставил, его забавляла её реакция и лишь сильнее раззадоривала спортивный интерес, когда же она, наконец, сломается.
— Я ведь просила тебя больше не делать этого! — процедила она сквозь зубы и швырнула в него подушку.
Перехватив снаряд бомбардировки, Мукуро перебрался к её месту, присев рядом.
