— Будет сложновато, но Рафаэль не зря назван «воскрешающим». — тепло улыбнулась девушка хирургу, стоящему позади Джаннет с грустно опущенной головой. Но он исподлобья посмотрел на Санни и гордо заулыбался, Саид понял, что даже он сам до последней минуты не верил в его исцеление и решение, которое принесла Санни, жутко обрадовало Рафаэля.
Но вдруг лицо Саида погрустнело, и на нем сменилось недавнее выражение восторженной радости.
— Только вот… Я ведь все равно этого не заслужил. Из-за меня потерял зрение человек.
— Ты ведь и сам догадался, что в этом не только твоя заслуга была. Мила послушала не тот голос. Это стало очевидно после того, что произошло с тобой этой ночью.
— Это не меняет того, что она слепа. — опустил голову Саид.
— Да, совсем забыла, — как ни в чем не бывало выдохнула Санни, часто моргая и смахивая нежеланные слезы. — Тут кое-кому дано задание, срочно переквалифицироваться в глазного хирурга. — уже веселее сказала она, выделяя слово «глазной».
«Мне?!» — так и вопрошал весь вид Рафаэля, который не мог сказать ни слова, чтобы не вызвать подозрений Джаннет.
— Ну не Саиду же! — ответила Санни. — К тому же, тебе не впервой. Счастливой жизни!
— Спасибо! Спаси Бог! — безмерно счастливо благодарил Саид.
Образ Санни стал растворяться перед его глазами. Больше Саиду не представится возможность видеть ангелов, но взамен он получил исполнение своего самого заветного в жизни желания.
Джаннет вздрогнула от того, что почувствовала, как недвижимая рука, которую она сжимала, слегка пошевелилась. Девушка приподняла заплаканное лицо и увидела, как Саид смотрит на нее через полуприкрытые веки и измученно, но счастливо улыбается.
— Ты просто ангел! — Говорила Алина, разглядывая дочь, полными восторженных слез глазами и поправляя ее свадебное платье белое и воздушное как облако.
«Это мой будущий муж — ангел» — не веря самой себе, в душе проговорила Джаннет.
— Я еще никогда не видела такой нежной невесты! — радостно промурлыкала Лала, разжевывая большое красное яблоко и поглаживая огромный, выступающий далеко вперед живот.
— Вы еще больше смущаете меня, прекратите! — выдохнула Джаннет, обводя руками украшенный мельчайшими кружевами корсет своего платья. — Когда же они, наконец, приедут?
После короткого стука дверь в спальню Джаннет распахнулась, и на пороге появился Рашид в черном смокинге, сидящем строго по фигуре. Глаза его засветились нежностью и теплом при виде хрупкой невесты, стоящей посреди комнаты.
— Приехали. — доложил он, раскрывая пошире дверь, чтобы женщины вышли из спальни в гостиную.
Рашид подставил руку жене и Лала, тяжело опираясь на мужа, прошла в соседнюю комнату. За ними пошла Джаннет, сопровождаемая Алиной, которая неустанно поправляла ее полупрозрачный шлейф.
В гостиной на диване сидел Исмаил. Увидев женщин, он поднялся на ноги. Джаннет заметила, что он вот-вот расплачется.
— Ты красавица, дочка. — сказал он, а подбородок его предательски подрагивал.
В дом зашли гости со стороны жениха и наконец Джаннет увидела Саида. Он был в белом костюме, а в руках держал букетик небесно-голубых цветов. Мелкие соцветия сплошь испещряли букет, перемешиваясь с крошечными зелеными листьями. Джаннет не представляла, как можно было составить букет из незабудок, причем довольно приличных размеров, но это был не сон. Кажется, флористы сумели как-то осторожно нанизать и переплести эти соцветия со скрытым внутри букета стальным каркасом. Саид передал невесте цеты, восторженно осматривая ее красоту.
— Самое счастливое мгновение. — сдавленным от волнения голосом произнес он, наклонившись к ее уху, так, чтобы только Джанннет могла расслышать его слова.
— И для меня. — прошептала девушка, влюблено глядя на мужчину, подарившего ей свое сердце.
Эпилог
Запах больницы и пустые белые коридоры снова окружали Саида. Выглядывающие из белых потолков, похожие на торчащие оголовья стетоскопов, лампочки горели, несмотря на то, что был день. Зимой дни коротки. Город уже готовился к встрече Нового года. Саид шел по коридору, уже не вспоминая ни Сольферино, ни события с Милой, ни свое недавнее долгое пребывание в больнице. Мысли его полнились совсем другим, и ощущения от этого извечного больничного запаха тоже были совершенно другими. Запах больше не казался ему запахом безнадежности и страха. Он вошел в чистую палату. Здесь пахло молоком.
