Койль-стрит неузнаваема: ее заполонили голубые огни, фургоны судебных приставов и вневедомственной охраны. Следить за порядком поставили одинокого полицейского в штатском – на случай, если хозяин здания (лицо, замеченное в связях с криминальными элементами и потенциальный подозреваемый в нераскрытом пока убийстве) вернется и поднимет шум. Три здоровяка выносят из дома напольные часы Александра Эдинбургского, изготовленные в 1810 году, причем они не потрудились закрепить внутренний механизм, и прямо на глазах Джо гири вышибают стеклянную дверцу. Интересно, грузчикам было приказано как можно грубее обращаться с собственностью хозяина? В ярком свете прекрасно видно маятник и осколки изумительного, расписанного вручную стекла. Вот часы окончательно превращаются в дрова, а маятник, пожалуй, сгодится в качестве волшебной лозы для поиска воды. Джо наблюдает, как еще один грузчик – куда бережнее – выносит в медвежьих объятьях Часы Смерти. Вот так всегда: уцелеет наименее ценное.
– Тебя пытаются подставить, – замечает Полли Крейдл.
– Что?
– Весь этот хаос и неразбериха – для отвода глаз. Они подготавливают почву, чтобы позднее подбросить в дом нужные улики. Когда им нужна правда, они работают аккуратно. – Она косится на него. – Чему ты удивляешься? Я ведь тоже Крейдл, как-никак.
– Тем часам, – бормочет он, – было двести пятьдесят девять лет. Они не сделали никому ничего плохого.
– Ужас, – произносит Полли.
Внимательный полицейский уже заметил и вовсю разглядывает их машину. Полли Крейдл не обращает на него внимания.
– Вообще-то они не мои. То есть, владелец пока я, но я не собирался оставлять их себе. – Он пожимает плечами. – Хотел продать. Тем не менее это… это настоящая вещь, с историей, понимаешь? Можно посвятить всю жизнь попыткам разгадать, что они видели, откуда на них все эти отметины. Думаю, они побывали в Америке и Индии, на что указывает ряд признаков. Они видели рассвет и закат Империи. Пережили королеву Викторию. Мой дед сказал бы, что их характерное свойство – долговечность. Или высокое мастерство исполнения, быть может.
– Думаю, самим часам все равно.
– Да. Пожалуй.
Джо сквозь окно машины заглядывает в разбитую дверь своего дома. Он видит разбросанные по полу вещи – его вещи. Из груди вырывается нечленораздельный звук – он надеется, что его можно принять за старушечий вздох. Желательно, не предсмертный, чтобы услышавшим не пришло в голову прийти бедняжке на помощь. Один из приставов оборачивается и фыркает.
Они едут дальше. Магазинчик Ари – сразу за углом.
– Остановись здесь, пожалуйста, – говорит Джо.
– Не лучшая идея.
Полли бросает взгляд через плечо. Полицейский к тому времени уже отвернулся. Может, с кем-то разговаривает? Вид у него вполне непринужденный.
– Пожалуйста, Полли.
Ари стоит в дверях магазина, сцепив руки за головой. Джо опускает стекло и скрипучим голосом обращается к нему:
– Молодой человек?
Ари бочком, полушагом приближается к машине, затем хмурится.
– Вы кто?
– Ари, это я. Джо.
– Джозеф? Напрасно ты приехал.
– Да. Уже понял.
– Что происходит?
– Все подстроено, Ари. Меня хотят подставить. Интересующимся можешь смело говорить, что ничего обо мне не знаешь. Трижды, если понадобится.
Ари вздыхает; в протяжном вздохе читаются самоукоризна и сочувствие чужому горю.
– Ох. Следовало ожидать. Сперва я принял их за воров и позвонил тебе. Потом другие пожаловали, потом полиция – кого тут только не было!.. Ты террорист, Джозеф?
– Нет. Имей в виду, во всем виновата кошка. Если бы я убил ее, когда хотел…
– То совершил бы грех против Высшего Разума, Джозеф, и я никогда бы этого себе не простил.
– Высший разум любит котов-убийц и ненавидит торговцев антиквариатом?
– Кто знает? Вселенная непознаваема. Неотвратима. И порой – невыносима.
Ари улыбается – мягко, сочувственно.
– Мне очень жаль, Джозеф. Искренне… Кстати, я тут кое-что припас для тебя. Среди обломков валялся пакет, дочка взяла и принесла сюда. Я пытался ее остановить, потому что очень испугался. А теперь рад… – Он заходит в магазин и выносит оттуда полиэтиленовый пакет с какими-то щепками, шестеренками и осколками двух голубых керамических мисок. – Не бог весть что, и я даже не знаю, что это… какие-то пружины и механизмы…
– Спасибо, Ари.
Ари кивает вновь и уже собирается уйти, но вдруг, замешкавшись, опять поворачивается к Джо. В его взгляде – раскаяние и стыд.
– Джозеф, будь так добр, пожалуйста, никому ничего обо мне не говори. Пока все не утрясется. Я не хочу, чтобы мой магазин спалили. Своей просьбой я не горжусь, ты ведь сам предложил.
Джо кивает, взмахивая полами нелепой шляпы.
– Конечно, Ари. Я понимаю.
– Это не значит, что мы не друзья.
– Ари. На твоем месте я поступил бы так же.
– Ну вот, а я хотела посмотреть, где ты живешь, – сердито произносит Полли.
– Извини.
– Господи, можно подумать, это твоя вина!
