Изделие: приблуда неясного пока предназначения. Инструмент для выкручивания волшебных болтов и вскрытия замков, природу которых мы не в состоянии постичь. Вещица, служащая определенной, одной-единственной цели. Штуковина причудливого вида с рукояткой на одном конце и странной витой решеткой, напоминающей корзинчатую гарду старинной рапиры, на другом. Джо театрально взмахивает приблудой и тут же замирает. Как и шар, она на удивление увесистая.
Наконец, квадратная белая карточка с надписью фломастером: напоминание от Билли, что обращаться с изделием следует почтительно, а распутного егеря нужно починить побыстрее, поскольку клиентка уже теряет терпение.
Что ж, вперед – в Бэт-пещеру! Или, по крайней мере, за работу. Джо запирает дверь и вешает табличку: «Пожалуйста, звоните».
Эротоматон (он виновато косится на него, как на овощи с фруктами, которым предпочел кусочек торта) починить будет нетрудно. И, скорее всего, дело это куда менее интересное. Подождет до завтра. Глядя на фигурки, замершие в первых позициях – самый упорядоченный
Да, найти родственную душу непросто. Сегодня большой склад особенно пуст, а плеск Темзы за окнами особенно горестен. Джо заваривает чай, временно подложив под чайник вместо отвалившейся и бесследно сгинувшей ножки сложенный втрое розовый счет от газовой компании. Он почти уверен, что все оплатил. В любом случае, это тоже подождет до завтра.
Вернувшись за верстак с чашкой в руке (именно так следует подходить к трудной задаче, запасясь непоколебимым терпением, дабы в спешке не допустить роковой ошибки в самом начале пути), он окидывает взглядом разложенные перед ним детали. Что ж, начнем с простого: все сфотографировать и занести в журнал. Легкотня, в наш-то цифровой век! Джошуа Джозеф не испытывает ненависти к современным технологиям – он лишь не доверяет гладким, лишенным текстуры и души поверхностям, и легкости, с какой человек обучается выполнять задачи самым удобным для машин образом. А главное, его смущает простота копирования. Редкая вещь превращается в заурядную. Навык – в фишку. Цель важнее средства. На смену детищам души приходят системные продукты.
А вот вещи совсем иного рода: верстак и инструменты, которые Дэниел Спорк разработал и изготовил для себя сам. Столешница гладкая; она не покрыта лаком, а отполирована временем и слегка продавлена слева, в том месте, куда старик упирался локтем. Справа закреплены тиски и лежит новенький резиновый шланг, по которому газ поступает в древнюю горелку Бунзена. Темно-серые подпалины, светлые царапины от инструментов. Древесные волокна серебрятся на свету, их узор в буквальном смысле впитал ДНК Спорков, Дэниелову и его собственную: кровь, пущенную в результате секундной неосторожности, слезы, пролитые в минуты горя, и в каждой капле – прообраз человека, деда и внука. Хотя здесь наверняка представлен и Мэтью. Папаша Спорк тоже, бывало, посиживал за этим верстаком, хотя под его руками он превращался в оружейную кузницу, логово алхимика, где лился свинец и шипели едкие порошки.
Для любого мало-мальски важного дела Джо предпочитает вещи с историей, знающие имя своего создателя и согревающие руку того, кто ими работает. Живые вещи, а не «товары широкого потребления», избравшие людей удобным средством для захламления мира, странные паразитические устройства с собственными жутковатыми экосистемками. Впрочем, они как нельзя лучше подходят для задач каталогизации и архивированиями; Джо рад, что для этих целей у него есть крошка «кэнон» с цейсовской оптикой.
Итак. Каждый предмет необходимо снять с разных ракурсов, крупным и общим планом. Затем – занести в журнал. Джо спиной чувствует оценивающий дедов взгляд, воочию видит, как горят глаза Дэниела Спорка, почившего семь с лишним лет тому назад, в предвкушении интересной задачки – нет, лучше: задачки, над которой они будут ломать голову вместе с любимым учеником, сыном его непутевого сына.
Джо печально улыбается в знак признательности любимому гневливому покойнику, но не оборачивается. Не хочет увидеть пустую комнату. Вместо этого он задает вопрос вслух и позволяет собственному разуму сочинять ответы от имени Дэниела:
– Что дальше, дед?
– Ерундовину.
