Ричард – уже второе существо за этот вечер, имеющее виды на внутреннюю сторону ее бедра. Первым была полуголая официантка с тарелкой запеченной кошатины. Опиумный Хан предпочитает смешивать удовольствия; пернатые пташки из его персонального борделя забились в экстазе и принялись распевать дифирамбы, когда он снял кафтан и обнажил мускулистые загорелые руки. Эди и сама не осталась равнодушна к этому зрелищу: огненные груши пылали в ее желудке подобно эротическому двигателю внутреннего сгорания. Когда Хан завертел одну из девушек в танго – не танец, а томное и неспешное олицетворение абсолютной раскрепощенности, тра-та-ТА-ТА-ТА, тра та-та таааа ТА! – Эди прошиб пот. Впрочем, ее потливость отчасти была вызвана опасением, что ей тоже придется последовать примеру хозяина и разоблачиться; Сим Сим Цянь к тому моменту полностью обнажил торс (отсюда и опасения: ее собственный голый торс неизбежно вызовет ряд нетривиальных вопросов и комментариев) и стал источать запах лиса в брачный период. Вскоре дело приняло еще более опасный поворот: девица, которая на вопрос о своем имени ответила «К Вашим Услугам», уселась Эди на колени и начала скармливать Джеймсу Банистеру кусочки лебедятины и овощей, щедро политых драгоценными металлами.
Пока он жевал, К Вашим Услугам позволила рукам отправиться вниз (слава богам, что гурии Опиумного Хана обходятся без долгих прелюдий, подумала Эди) и принялась сквозь форменные брюки наглаживать то, что считала его героическим – под стать капитанскому званию – мужским органом. Обнаружив поразительные размеры предмета, попавшего ей в руки, она заметно приободрилась: начала исступленно ласкаться и льнуть к Банистеру, для пущей убедительности обнажая те части своего тела, какие обычно не демонстрируют гостям во время ужина.
К Вашим Услугам была бы неприятно уязвлена, если бы ей сообщили, что свое искусство обольщения она оттачивала на крупном зеленом банане, каковой Эди предусмотрительно засунула в соответствующую зону после своевременного предупреждения Шалой Кэтти. Однако Эди не могла холодно наблюдать за действиями гурии, ибо окаянный банан, повторяющий изгиб ее тела, непотребнейшим образом терся о ее самые чувствительные области. Пусть старания К Вашим Услугам не привели к желаемому результату, простая механика и относительная твердость банана (в сочетании с приятной упругостью) возымели на Эди весьма… иначе не скажешь… стимулирующее действие.
Когда К Вашим Услугам уселась на нее верхом и начала медленно выводить на ее промежности страстные восьмерки, Эди изо всех сил вгрызлась в кусок сиккимской тигрятины и попыталась сдержать стон женщины, которую довел до пика сексуального наслаждения спрятанный в нижнем белье зеленый азиатский плантан. Преуспела она в этом лишь отчасти, но Сим Сим Цянь, к счастью, ничего не заметил, поскольку тоже был занят делом.
Сейчас, в знойных потемках, она не сводит глаз со сколопендры по имени Ричард. Ротовым аппаратом тот удивительно напоминает юного офицера-гвардейца, с которым ей однажды довелось пообщаться в Пимлико.
Мгновением позже стража уходит, и Эди продолжает подъем. Задирает одну ногу… ага, вот удобный выступ… Подтягивается выше.
Пот течет по спине, между лопатками, ноги дрожат. Высота здесь приличная. Эди улыбается и продолжает путь. Хотела послужить отечеству – служи.
Десять минут спустя она влезает в узкое окно. Прямо на нее смотрит самое грустное, самое прекрасное, самое древнее лицо, какое она когда-либо видела.
Шалая Кэтти ждет ее.
Мерсер кладет трубку и переглядывается с Полли, дерзкой секретаршей. Та пожимает плечами. Мерсер хмурится.
– В розыск тебя не объявляли, – мрачно произносит он.
Джо Спорк размышляет о том, как круто изменилась его жизнь за последние двадцать четыре часа, раз он радуется подобным новостям. И что же должно произойти дальше, чтобы эта новость показалась скорее плохой, чем хорошей?
– Значит, я могу вернуться домой?
