Он не двигался. Дагмар разглядывала его спину, преисполненная счастья от того, что они снова вместе.
— Герман, — она положила руку ему на плечо.
Больной резко сел на кровати.
— Что вам надо?! — завопил он.
Дагмар вздрогнула. Неужели это Герман? Стильный пилот, заставлявший ее сердце биться быстрее. С офицерской выправкой, широкими плечами, сверкающими как золото волосами. Что с ним случилось?
— Дай мне лекарство, чертова шлюха! Я требую! Ты что, не знаешь, кто я? Я Герман Геринг, и я требую лекарство! — продолжал он кричать.
Он говорил по-шведски с сильным немецким акцентом, делая паузы в поиске правильных слов. Дагмар почувствовала, как сжимается ее горло. Мужчина перед ней был жирным и вялым, с болезненным оттенком кожи. По его лбу стекал пот. Редкие волосы прилипли к черепу. Женщина сделала глубокий вдох. Надо убедиться, что она не ошиблась палатой.
Сделав шаг назад, она сказала:
— Герман, это я, Дагмар.
Она замерла в ожидании нападения. На лбу мужчины выступили вены. Бледные лицо и шея налились кровью.
— Дагмар? Да мне плевать на то, как вас, шлюх, зовут! Я хочу мое лекарство. Эти евреи заперли меня здесь. Мне нужно поправиться. Я нужен Гитлеру. Дай мне мое лекарство!
Он продолжал кричать так, что изо рта у него во все стороны летела слюна. В отчаянии женщина сделала новую попытку:
— Ты меня не помнишь? Мы познакомились на празднике у доктора Шолина, во Фьельбаке.
Вспышка ярости прекратилась так же внезапно, как началась. Пациент нахмурил лоб и недоуменно уставился на женщину.
— Во Фьельбаке?
— Да, на празднике у доктора Шолина, — повторила она. — Мы провели ночь вместе.
По его взгляду она поняла, что он вспомнил. Наконец-то! Теперь все наладится. Герман снова станет прежним. Она все уладит.
— Официантка, — сказал он, вытирая лоб.
— Меня зовут Дагмар, — произнесла она с чувством нарастающей тревоги. Почему Герман не бросается к ней с объятьями, как она всегда представляла в своих мечтах? Внезапно он засмеялся так, что его жирный живот затрясся.
— Дагмар. Ну да.
Он продолжал смеяться, и молодая женщина сцепила руки.
— У нас есть дочь. Лаура.
— Дочь? — Его глаза сузились. — Это я уже слышал. Но такое нельзя знать наверняка. Особенно если речь идет об официантке.
