Бежать! Бежать как можно дальше отсюда! — вот что пылает в их маленьких мозгах огненными буквами.
Но им не дают пробежать и пары метров, их мертвые товарищи хватают беглецов за ноги, валят на землю и вгрызаются в их тела… Но почему-то эта ужасная картина не вызывает в моей душе никаких эмоций… Почему? Может, потому, что я уже почти умер?
— О-хо-хо… Ну, тебя и поклепали, — удивленно и как-то даже уважительно замечает девушка, рассматривая мое распластанное на земле тело.
В ответ я лишь молча смотрю на нее, пытаясь запечатлеть в памяти каждую черточку ее лица, тела. Такого прекрасного и смертоносного одновременно…
— У меня есть к тебе предложение, — меж тем говорит она. — Мне нужны верные люди… да и нелюди тоже. Те, кто будет разделять мое мировоззрение, а также будет до конца верен лично мне. Готовый умереть за меня, но при этом без фанатизма… — Она немного помолчала. — И я предлагаю тебе стать одним из моих приближенных. Соратником, если хочешь… Что скажешь?
— Я… — выдыхаю, с удивлением понимая, что силы медленно, но верно возвращаются ко мне. — Я согласен…
— Что ж, в таком случае это — Договор… А сейчас ты заснешь — мне надо восстановить твое тело.
— Кто ты? Демон? — успеваю спросить я. Мир начинает, пока еще медленно, водить вокруг меня хоровод.
— Демон? — Ее смех колокольчиком разносится по ночному городу. — Нет, я не демон. Но если захочешь, я познакомлю тебя со своим фамильяром. Вот она действительно демон. Ну а я… Скажем так — крылья у меня есть, и еще совсем недавно они были полностью белоснежными… — Дальше я провалился в липкий омут без сознания.
В мозгу отпечаталась картинка склонившейся надо мной девушки в светлых одеждах и с огромными крыльями за спиной, которые аккуратно заключают меня в некое подобие кокона…
— Живы еще, собаки неверные… — презрительно скривился Махмуд, сплевывая в нашу сторону, после чего кинул нам через решетку камеры по куску лаваша. Вновь сплюнув, наш тюремщик вышел из помещения…
Тоже мне, благоверный, скривился я мысленно. Ничем не лучше зверей. Хотя нет, зачем на зверушек-то наговаривать? Ведь ни один зверь не возьмет больше, чем ему нужно. Ну разве что бешеный… А эти… Мне собственными глазами доводилось видеть, как эти «дети Аллаха» режут, словно каких-то овец молодых, еще совсем зеленых парней, которые даже оружие в руках толком держать не умеют. Как насилуют женщин-репортеров из вроде бы нейтральных стран.
Ненавижу фанатиков и тех, кто прикрывается верой. Самые мерзкие и глупые люди.
Как когда-то сказал один не менее мерзкий человек, который все же мог мыслить относительно трезво: «Религия — это протезы морали».
И ведь это правда… Почему дети, вырастая, ради наживы готовы на все — даже запихнуть своих престарелых родителей в дешевые пансионаты ради того, чтобы продать их квартиры? Почему политики воруют деньги миллионами, а их еще и похвалят: «Смотрите, как он хорошо поднялся»? А стоит матери украсть кусок хлеба для голодного ребенка, так ее тут же на годы упекут в каталажку. И повезет, если еще какое-нибудь преступление не навесят. Почему насильники и убийцы из золотой молодежи вместо того, чтобы мотать строк, гуляют в клубах благодаря отцовским адвокатам, в то время как семьи тех, кому они порушили жизнь, обливаются горькими слезами бессилия?
Ех… Впрочем, что это я? Кто я, собственно, такой, чтобы иметь возможность что-либо изменить? Взятый в плен последний выживший из спецотряда, который до этого неделю гонял по местным горам главу одной из самых опасных террористических группировок. Да и то фиг бы они меня взяли, если бы не та засада, в которую мы с размаху влетели и где меня, идущего замыкающим в отряде, контузило ударной волной взрыва, в котором весь мой отряд и полег…
Что ж, все равно все скоро окончится. Не сегодня, так завтра нас показательно казнят. Что меня, что моего сокамерника Глаза — одного из лучших снайперов нашей армии. И как же глупо он-то попался… На женщине… М-да… Тоже нашел где расслабляться — на вражеской фактически территории, где мало того — за его голову давно уже назначена огромная награда «духами». Так еще и в одиночку отправился… За что и поплатился свободой, будущим и глазами, которые ему выкололи в первый же день…
Впрочем, мне тоже досталось — три сломанных ребра, выбитый плечевой сустав и отсутствие половины зубов. Красавец, одним словом. И как только живой до сих пор?.. Наверное, чисто из упрямства…
Кое-как сжевав остатками зубов свой кусок лаваша, я завалился на подстилку и провалился в сон без сновидений…
…Пробуждение было громким — точнее, невдалеке что-то очень громко взорвалось. Я тут же подскочил на месте, забыв о том, как должен вести себя настоящий боец. Впрочем, мне простительно — слишком большая надежда у меня появилась. Даже если не на освобождение, так на более достойную смерть, чем та, которую для своей забавы мне уготовили «духи»…
А тем временем интенсивность взрывов все увеличивалась. Создавалось ощущение, что по лагерю садят минимум из артбатареи. Или вообще одна из «Акул» зависла где-то невдалеке и теперь «ровняет пейзаж».
