Однажды ночью свернув с привычного маршрута, можно ненароком изменить свою жизнь, нарвавшись на уличных хулиганов. А приняв помощь хмурого неразговорчивого мужчины, стать нечаянной гостьей в его доме.Маша ничего не знала о нём, и ей не было дела до его жизни. Но одна ночь изменила всё…Книга содержит нецензурную брань.
Зябко кутаясь в куртку и щурясь от колких снежинок, слепивших глаза и дерзко пощипывающих кожу, я торопилась по безлюдной тихой улице спящего города. Фонари горели через один.
Со стороны могло показаться, что моя походка уверенная и бодрая, но это была только видимость. Мне чудилось, будто от самой кальянной «Black House»* за мной кто-то идёт – довольно странное и неприятное чувство. Но как я ни старалась прислушаться, из-за дурацкого, накинутого по самый нос капюшона, мне так ничего и не удавалось расслышать.
Нестерпимо хотелось обернуться, но страх потерять бесценные секунды парализовал волю, и ноги сами, не сбавляя скорости, несли меня вперёд.
Разминая окоченевшие от холода пальцы, я усиленно соображала, чем смогу себе помочь в случае чего. И чем дольше размышляла, тем сильнее мою грудь сковывал леденящий ужас.
Если бы только можно было прокрутить время назад, буквально, минут на десять – в то самое мгновение, когда Виктор – управляющий кальянной, перехватил меня на выходе и предложил подвезти до дома… Нет, не для того, чтобы согласиться на его помощь, Виктор мог воспринять это, как зелёный свет, а я даже жёлтый не хотела ему включать. Я бы не пожалела денег – вызвала такси. И, как следствие, не сломала бы собачку на молнии куртки, подгоняемая настойчивым вниманием управляющего. Однако, как поёт Кипелов: «Время вспять повернуть нельзя».
Впереди показался перекрёсток, недалеко от которого тусклый свет фонарей высвечивал подземный переход. Мелькнула мысль: а что если юркнуть туда и попробовать оторваться от возможного преследователя?..
Не ускоряя и не замедляя шаг, приблизилась к переходу. Но ступив на первую ступеньку и смахнув с головы капюшон, не выдержала – обернулась. Моё сердце подпрыгнуло к горлу: приблизительно, в двадцати метрах от меня угадывался тёмный мужской силуэт. Быстро отвернулась, живо спустилась по лестнице и, свернув, не глядя сорвалась на бег. Едва успела разогнаться, как уже в следующий миг, на полном ходу, влетела в кого-то.
Закон Мёрфи сработал, как всегда стремительно и абсолютно не вовремя – всё, что могло пойти не так, пошло именно не так.
Вскрикнула от неожиданного, весьма жёсткого, столкновения и крепко зажмурилась. Послышались грязные мужские ругательства, чужие руки до боли сжали мои плечи.
Их было трое: молодые ребята лет шестнадцати, возможно, восемнадцати. С самоуверенными лицами и нагловатыми глазами. Высокие… Впрочем, это с учётом моего небольшого роста – метр пятьдесят восемь.
Удерживающий меня брюнет, скользнул по мне оценивающим взглядом и криво усмехнулся:
– Заблудилась?
– Пусти! – попыталась вырваться, но безрезультатно. Лишь заслужила хорошенькую встряску, после чего парень оттолкнул меня к одному из своих дружков.
Заметалась в мужских руках, но что я могла сделать против троих, решительно настроенных, парней? Подонки забавлялись, скалясь и толкая меня от одного к другому.
Меня замутило.
– Да хватит уже! – отчаянно выкрикнула я. – Что вам нужно?
– Доставай телефон, деньги, и рыжьё* всё своё стягивай, – потребовал один из них.
Замерла в стальной хватке. Мне показалось, или он сказал – ружьё?..
Встретив в моих глазах искреннее непонимание, брюнет стиснул челюсти и злобно рявкнул:
– Ювелирку снимай!
Нервно фыркнула – украшений на мне не было, разве что… серебряное колечко в носу. Перед глазами мгновенно пронеслись кровавые картинки, как эта гопота жестоко срывает с меня украшение. Стало не по себе, я будто ощутила это физически.
По большому счёту у меня с собой и денег-то немного: две тысячи – за смену и сотня – мелочью. Но они, думаю, будут рады и такому улову.
Можно было конечно попробовать вырваться и убежать, но как я могла? Их ответная реакция очевидна – злость и применение силы. А я не могла этого допустить. Мысль о потере своего крохи, ютившегося под моим сердцем вот уже четвёртый месяц, пугала больше всех остальных. Поэтому я не собиралась им препятствовать или сопротивляться: пусть забирают всё, что им нужно – всё, что у меня есть, и каждый из нас пойдёт дальше – своей дорогой.
Раздражённо дёрнулась, намереваясь просунуть руку в карман, но подонки ошибочно приняли этот неосторожный жест за попытку улизнуть и пихнули меня к стене подземки, покрытой цветным граффити. Цепкие пальцы сомкнулись на шее, плотно прижимая к твёрдому бетону.
Паника удушающей волной захлестнула сознание.
– Берите всё что хотите… я всё отдам… – прохрипела что есть сил, с остервенением впиваясь ногтями в руку насильника. Странное дело, я совершенно не почувствовала боли – пальцы словно онемели.
– Ах ты, тварь! – с шипением, отдёрнул руку парень и тут же ударил наотмашь. Но я успела защитить лицо, выставив руку вперёд. Удар пришёлся вдоль предплечья.
Почти сразу с меня с треском сдёрнули пуховик, чуть не вывихнув руки. Как же его жалко – до невозможности! Не так жалко двухлетний смартфон, деньги, как эту единственную, имевшуюся у меня, зимнюю куртку.
