Ангельский рожок полностью

Он взял книжку в руки и, чтобы не обижать Эдочку, раскрыл, типа интересно-интересно… Выпало стихотворение – прямо в глаза: «Как Эвридика страшно умерла, Когда Орфей не выдержал обета. Уже не в Елисейские поля, а в Тартар чёрный, где горит земля, она слетает, пламенем одета»[9].

И сердце обдало жаром! К чему?! Ну, стихи… Нет, ты открываешь наугад книгу и тебе выпадает – такое?!

– Странные стихи, – пробормотал, закрывая книжку. – Хорошие, но… странные. В чём тут смысл: пламенем одета?

– Бугров, ты дикий или что? Какой тебе смысл, это же поэзия, метафора! Не хочешь – заберу.

– Оставь… – буркнул. Еле дождался, когда Эдочка уйдёт. Сердце колотилось в смутном, на скорую руку сляпанном предчувствии: как Эвридика страшно умерла, когда Орфей не выдержал обета… Чушь, какое отношение это имеет к нам с Дылдой?.. Вновь книжку открыл на безжалостных, рвущих душу словах: «Как Эвридика страшно умерла…» Да нет, чепуха, при чём тут… Это поэзия… Она слетает, пламенем одета… в Тартар чёрный, где горит земля…

Захлопнул книгу, вышел на балкон и закурил.

Суеверный дурак, что ты придумал! Да ты и не узнаешь, если слетает, пламенем одета… «Почему же не узнаю? – возразил кому-то настырному внутри, кто все эти годы возражал ему, вопросы ядовитые подбрасывал, насмехался: – По себе и узнаю. Я-то и сам сейчас слетал… и еле выполз!»

Он с отвращением загасил сигарету, смял, выбросил в мусорное ведро.

И больше уже курева в рот не брал. Вот как-то сразу, говорил своему врачу, очень легко бросил.

Впервые к ней подошли на книжной ярмарке в павильоне ВДНХ, где уже несколько лет «Титан» арендовал секцию. Этой ярмарки издатели ждали весь год. Первые числа сентября, золотая паутинка бабьего лета, в небе над городом – округлые дымки, будто от пушечных залпов, утки на прудах в Ботаническом саду сами себе кланяются – всё как полагается; а народ валит на гуляния – может, последние погожие выходные выдались! Заодно и книжки подкупить. Выручка за несколько дней собиралась праздничная, увесистая. Ну и весело же: музыка, толпища, на аллеях карусели-качели, целые клумбы воздушных шаров на ниточках; на каждом углу – сизые дымки и ароматы: шашлыки да чебуреки.

А внутри гигантского двухэтажного павильона, размером с небольшое европейское государство, – море, океан книг! Вот где радость, вот где азарт! Надежда с РобЕртычем управлялись сами, торговали бойко, отлучаясь только в туалет и покурить, ибо термос с кофе и бутерброды Надежда приносила из дому.

То, что к ней подошли, когда, сдав смену РобЕртычу, она вышла подышать-покурить (а она много дней кряду воспроизводила в памяти каждое слово, каждый миг того разговора), говорило о том, что люди наблюдали, выжидали и момент подстерегли.

Она стояла на широких ступенях центрального входа в павильон, – был там для куряк удобный закут с урной у стены, который огибала толпа, – курила и наблюдала за праздничной публикой. День выдался солнечным, в нежной дырявой облачной дымке: тут и цветы пахнут, и шашлычок благоухает; голубые и жёлтые шарики, упущенные ребятнёй, уже повисли на деревьях-проводах… В общем, третье сентября, лучшее время года. Народ одолевал ступени к центральному входу павильона, как Бастилию брал. Приятно! Всё-таки у нас книжная держава, думала она с удовольствием, затягиваясь в последний раз и ища глазами урну у входа.

Тут они и подвалили, улыбаки. Мужчина – высокий, бесцветный и лысоватый, голубые рачьи глаза – миллион таких, не запомнишь. А вот женщина – та весьма примечательная. И ужасная: кукольная фигурка, нежные, с поволокой, каре-зелёные глаза, точёный носик и, видать, какая-то аномалия с детства: массивная, клёшем книзу, нижняя челюсть, намертво перечёркивающая обаяние дивных глаз. Эта челюсть, подумала Надежда, деликатно отводя взгляд, великовата будет даже для какого-нибудь Шварценеггера.

Дама свою беду наверняка сознавала и потому отвлекала внимание разными средствами: например, умопомрачительной чалмой – зелёной, шёлковой, с золотой искрой. И глаза изумительно откликались этой чалме – прямо Шамаханская царица.

Оба были так приветливы, так рады этой случайной встрече: они давно хотели познакомиться… Она выслушала весь увлекательный, гладкий, разбитый на два голоса текст, машинально ещё улыбаясь.

– Мы давно следим за вашим опытом; «Логист-W», наш концерн, самый большой на Урале… Наши планы тоже включают издание иностранных авторов, мы бы хотели с вами задружиться, в чём-то пойти навстречу вашему маленькому издательству, так отважно плывущему в неспокойном море… Дело в том, что…