Полицейский Тони Перетти и его красавица-сестра Марионетта становятся заложниками давней клятвы, которую их дед дал земляку Альфонсо Моруцци, спасшему его от преследования сицилийских властей. Прошло много лет. Моруцци, теперь крупный мафиозо, требует вернуть долг чести. И Тони вынужден стать осведомителем мафии, а Марионетта — выйти замуж за ненавистного ей человека, самого грубого и жестокого из Моруцци.Лежа в грубых объятиях ненавистного мужа, Марионетта проклинала свою красоту и тот роковой день, когда ее дед дал клятву верности Альфонсо Моруцци, спасшему его от преследования сицилийских властей. Пройдет немало горьких дней, прежде чем она обретет наконец любовь. Но за свое счастье Марионетте придется заплатить слишком высокую цену…
Эта книга посвящается тем итальянцам, которые работали и жили в Сохо, и в особенности моему отцу, Стэну Феррари, моим тете и дяде, Оливе и Бруно Бесаньи, а также Елене Сальвони и Романо Виаццани, которые щедро поделились со мной своими воспоминаниями.
Голубь, с надеждой поклевывающий мостовую, крутил головой из стороны в сторону и рассматривал маленькими блестящими глазами девушку в окне.
— Марионетта! Очнись! Три чая и два бутерброда с ветчиной на столик у окна!
Франческа Перетти, худая и вечно сердитая женщина, гневно взглянула на свою дочь, подняв голову от раковины, полной грязной посуды. Все столики в кафе были заняты, да и у стойки люди громко стучали, требуя внимания.
Марионетта, стоявшая в дверях, прислонившись к косяку, и печально разглядывающая бегущих мимо людей, вздрогнула и вернулась на землю. Старик, который сидел за угловым столиком, внимательно наблюдал за ней, помешивая ложечкой в стакане с чаем.
— Прости, мама, — послушно пробормотала она и вновь окунулась в духоту кафе «Империал». Меньше всего ей хотелось расстраивать свою мать, и без того бледную и больную. Отбросив с лица непослушный черный локон, она поспешила к стойке, где ее отец Томмазо в бешеном темпе намазывал маслом куски белого хлеба.
— Два с мясом, три с сыром и помидоры! — крикнул он, слишком занятый, чтобы отругать свою размечтавшуюся дочь; но его жена все еще хмурилась, уперев мокрые покрасневшие руки в бока.
— Такого наплыва все лето не было, а она торчит у окна! — сердито пробормотала Франческа. — И куда же подевался Антонио?
Марио, ее младший сын, подошедший с подносом грязных чашек, с улыбкой поглядел на мать.
— Не смей, — сказала она, улыбаясь против собственной воли. — Не смей здесь петь…
Но слишком поздно. Марио обнял ее за худенькие плечи, прижался щекой к щеке.
— Думай только о хорошем, — тихонько запел он, — и не думай о плохом…
Посетители стали поворачивать головы, как они делали всегда, когда Марио пел, и Марионетта тоже остановилась около углового столика, с гордостью слушая брата.
— Ему бы по радио петь, — произнес кто-то из посетителей.
— Голос — как у ангела, — услышала Марионетта слова другого завсегдатая. Она смущенно повернулась к нему, а голос Марио все набирал силу.
— Не упускай своего, не сбивайся с пути…
— Может, голос у него, как у ангела, — она начала быстро вытирать стол, — вот только жаль, что ведет он себя не как ангел! — Но в то же время снова остановилась, чтобы послушать.
Старик в углу улыбнулся своим мыслям: «Как приятно на нее смотреть — стройная, в черном платье официантки, стоит и слушает брата». Она напоминала ему другую девушку, в другое время, в другом месте…
Марио закончил песню на высокой ноте и шутливо раскланялся. Его поклонники за стойкой зааплодировали, а смягчившаяся мать обняла. «В свои шестнадцать лет, — подумала Марионетта, — он все еще сохранил детское пухлое очарование и совсем не похож на отсутствующего брата, горбоносого красавца Антонио».
Как раз в этот момент высокая фигура Антонио возникла за ее спиной. Он выхватил у сестры тряпку, которой она вытирала столы.
— Тони! — возмутилась она. — Я же…
— Шшш! — Он уже старательно тер стол, который сестра только что вымыла, развеселив тем самым сидящую за столом семью из четырех человек, пытающихся съесть фруктовый торт. — Мама не заметит, что меня не было…
И в самом деле в этот момент Франческа подняла голову от раковины, наполненной грязной посудой, и увидела прилежно трудящегося Антонио.
— Вот ты где! — воскликнула она. — Хороший мальчик, можешь сегодня закончить раньше.
— Мама! — возмутилась Марионетта. — Я здесь с шести часов утра…
— Как тебе и положено. — Голос матери звучал резко, исключая всякие возражения. — Твое место здесь, ты должна учиться работать. Антонио — мужчина, у него есть другие дела.
Антонио подмигнул сестре. Она со злостью вырвала тряпку из его рук и направилась к другому столу, а он прошел к стойке и скрылся в служебной комнате, чтобы забрать свое пальто.