Из всех членов семьи единственным, кто яро воспротивился этой идее, был Антонио. Он видел в ней одни неприятности.
— Знаю я такие заведения, — предупреждал он сестру. — Вот увидишь, сюда станет таскаться всякое отребье — пьяницы, наркоманы…
Но Марионетта была настроена решительно.
— Всего один вечер в неделю, — убеждала она. — Мы же не станем открывать клуб каждую ночь, Тони. Ты со своими полицейскими и не услышишь про нас ничего…
— У вас не будет приличных клиентов, — настаивал брат. — Кто захочет прийти и сидеть в подвале кафе в субботний вечер? Для этого надо здорово набраться…
Девушку идея захватила. Вдохнула новую жизнь в смирившегося с поражением старика. Он настоял, чтобы заплатить за краску из его собственных сбережений, и Марио едва удалось уговорить деда не лезть с кистью на лестницу белить кирпичные стены.
После нескольких дней тяжелой работы кафе снова открылось. Стойка теперь была в заплатах, отсутствовала витрина, но завсегдатаи, хотя и слегка потрясенные актом вандализма в обычно тихом районе Сохо, скоро вернулись. Теперь, когда эта задача была выполнена, Марио и Марионетта могли работать до поздней ночи после закрытия, превращая грязный подвал в место, куда бы люди с удовольствием приходили развлекаться в субботу вечером. Задача оказалась трудной. Во-первых, надо было выбросить горы мусора, накопившегося за долгие годы в забытых уголках подвала. Все это пришлось поднимать по лестнице, ведущей на двор, под заинтересованными взорами семьи миссис Ли Фанг, и сваливать у края тротуара в ожидании вывоза. Человек, собиравший кости и тряпки, был рад взять старую плиту, но от груды мокрых газет и тряпья избавиться оказалось труднее. Больше всего досталось Марионетте, когда она отодвинула стопку гниющих номеров «Дейли уоркер» и обнаружила за ними гнездо со слепыми крысятами, писком зовущими мать. Она едва не сдалась в тот момент, но Марио, настроенный весьма решительно, призвал местного крысолова, который решил их проблему в обмен на недельные бесплатные завтраки в кафе, приготовленные недовольным Томмазо.
Постепенно подвал начал все меньше напоминать мусорную свалку и становился все больше похожим на клуб. Стены побелили, и Марионетта уговорила агента в местном бюро путешествий отдать ей старые плакаты с пейзажами Италии, чтобы украсить стены. В одном углу под мешками они нашли кучу складных стульев, оставшихся, скорее всего, от давно исчезнувшей парикмахерской, а у старьевщика купили несколько карточных столиков.
— Кофе мы можем носить сверху, — сказала Марионетта брату, — а если люди захотят принести свое вино, пусть. Ведь винная лавка всего лишь через дорогу!
— Тогда как же мы заработаем? — поинтересовался Марио.
— Мы будем брать плату за вход, — решила она. — Со всех, без исключения, даже с твоих друзей, Марио!
— А как насчет музыки?
Марионетта вспомнила людей с футлярами для инструментов. Они постоянно толклись на Арчер-стрит, напоминая банду гангстеров.
— В Сохо тысячи безработных музыкантов. Помнишь, мы с тобой видели их у театра? Уверена, найдутся такие, кто согласится поиграть за несколько чашек кофе… — Она довольно оглядела крошечный «клуб». — Мы слегка сдвинем столы и стулья и освободим место для музыкантов.
Они трудились с огромным воодушевлением, переделывая старый грязный подвал, и так уставали, что днем в кафе девушка двигалась, словно во сне. Пострадали и уроки пения Марио, у которого от пыли и сырости садился голос.
Однажды вечером, закончив вешать старую рыболовную сеть на потолок, брат и сестра устало уселись за шатким столиком, чтобы выпить чаю.
Марио посмотрел вокруг, затем на Марионетту, деловито писавшую объявление об открытии клуба, чтобы выставить его в окне кафе. Чай у нее совсем остыл, а она все гадала, следует ли им предлагать будущим посетителям еду.
— Возможно, — размышляла девушка вслух, склонившись над объявлением, — что-нибудь попроще, например спагетти или равиоли? Или не надо итальянского? Тогда бобы на тосте? Или омлет?
— Эй, — воскликнул Марио. — Угадай!
Она подняла голову.
— Что?
Брат широко улыбнулся.
— Забудь про омлеты, сестренка. Мы своего добились! Я думаю, нам пора открывать клуб!
Они вместе осмотрели плоды своих трудов. Энтузиазм брата захватил Марионетту.
— Ты прав, — наконец сказала она. Они взглянули друг на друга. — Чего же мы ждем?
— Я знаю! — возвестил Марио. — Торжественной церемонии по поводу открытия люка!
Под непрерывное ворчание Томмазо линолеум на полу аккуратно скатали, обнаружив крышку люка. Столики немного переставили, и теперь те, кто приходил в клуб, могли спускаться прямиком вниз, не тревожа посетителей кафе. Томмазо мрачно наблюдал за манипуляциями своих детей.
— И как вы назовете свое увеселительное заведение? — с сарказмом спросил он.
Дед с гордостью обнял своих внуков за плечи.
— Это будет называться «Минт»,[19] — объявил он. — Понял? Кафе называется «Империал», а клуб — «Минт». «Минт-Империал». Здорово, верно?
Марионетта показала маленькое объявление об открытии клуба в следующую субботу.
— Могу я выставить его в окне кафе, папа? — попросила она. — Пожалуйста?
