Заглядывая из настоящего в будущее, можно сказать, что отчеты очевидцев о бунте в Холлистере кажутся просто детскими сказками по сравнению с фильмом. Более точным комментарием относительно характера «бунта» в Холлистере является тот факт, что поспешно собранные силы из всего лишь двадцати девяти копов взяли все шоу под свой контроль к полудню 5 июля. С наступлением сумерек основная часть мотоциклистов умчалась из города – в лучшем стиле описаний из Time – в поисках новых развлечений, соответствующих их мерзким наклонностям. Выполняя требования полиции, в городке осталось несколько Ангелов – одних из них наказали 25 долларами штрафа за нарушение правил уличного движения, другие получили по 90 дней тюрьмы за демонстрацию непристойностей. В скандалы и потасовки были вовлечены приблизительно от шести до восьми тысяч человек, около пятидесяти получили травмы различной степени тяжести и были доставлены в местный госпиталь. ( Чтобы лучше понять, чем могут окончиться «мотоциклетные бунты», следует учитывать, что более четырехсот пятидесяти тысяч американцев погибает каждый год в результате дорожно-транспортных происшествий).
Никто никогда не обвинял – по крайней мере вне стен суда – Ангелов Ада в немотивированных убийствах… Но стоит только подумать, что могло бы случиться, если бы на «отверженных» возложили ответственность пусть всего лишь за 3 или 4 смерти в результате дорожно-транспортных происшествий, да просто за несколько смертей в результате какого-либо недоразумения, – волосы встают дыбом. В таком случае любого мотоциклиста в Калифорнии разделали бы под орех прямо на улице, превратили бы его в гамбургер.
По многим причинам, зачастую противоречивым, вид человека на мотоцикле и звук мотоциклетного двигателя отрицательно действуют на подавляющее большинство американцев– автолюбителей. В какой-то момент зарождения всей шумихи вокруг Ангелов Ада один репортер, писавший для The New York Herald Tribune*, напечатал длинную статью о ситуации, сложившейся вокруг мотоциклов, и в заключение сделал вывод, «что есть нечто в облике пролетающего мимо мотициклиста, что пробуждает во многих автомобилистах желание совершить убийство».
*Теперь исчезнувшей.
Почти все, кто когда-либо ездил на мотоцикле, с этим согласны. На хайвеях полно людей, которые ездят так, словно их единственной целью в жизни является месть за все зло, причиненное им людьми, зверями или судьбой. Единственное, что, похоже, держит их в рамках, – их собственный страх смерти, тюрьмы и судебных процессов (хотя в один прекрасный момент этот тормоз может отказать). Гораздо менее вероятно, что они могут вычислить какого-нибудь незнакомого байкера, чтобы бросить вызов ему, а не двухсотфунтовому автомобилю или реально существующему врагу. Мотоциклист должен ездить так, словно все остальные, встречающиеся на дороге, собрались его убить. Некоторые действительно собираются это сделать. А некоторые, кто далек от мысли «замочить» мотоциклиста, все-таки представляют собой определенную опасность, потому что исправить их закоренелую привычку небрежно, как Бог на душу положит, водить автомобиль может лишь угроза наказания, либо законодательным путем, либо путем физического воздействия. И здесь дело вовсе не в мотоцикле, якобы угрожающему каждому человеку за рулем машины.* Байк – абсолютно уязвим; его может спасти лишь маневренность; и любая угроза дорожного происшествия таит в себе возможный летальный исход – особенно на скоростной трассе, где невозможно упасть с байка, чтобы тебя тут же не переехали другие. Несмотря на все эти опасности, Калифорния, где фривэй – это образ жизни, со значительным отрывом лидирует как самый большой мотоциклетный рынок страны.
* Притэм Бобо рассказал мне историю о человеке в «большой новой машине», который заставил его съехать с дороги на 40-м Хайвее однажды в воскресенье, в пятидесятые годы. «Грязный маленький ублюдок продолжал буквально дышать мне в заднюю фару, – сказал Притэм, – пока наконец я просто не свернул и не остановился. Другие парни видели это, так что мы решили преподать подонку урок. Старик, мы обрушились на него, как полчища муравьев… Мы молотили по его капоту цепями, содрали антенну и разбили все стекла, до которых только смогли дотянуться… и все это на скорости семьдесят миль в час, старик. Он даже не сбавил ход. Но был напуган до смерти.
