Как бы там ни было, «Восход Скорпиона» прокрутили в Сан-Франциско в 1964 году в «The Movie», кинотеатре Северного Пляжа. Энгер жил на последнем этаже этого здания. Рекламой фильма служил прикрепленный к стене кинотеатра нехитрый коллаж из газетных вырезок об Ангелах Ада. Намек был настолько недвусмысленным, что сан-францисские Ангелы устроили настоящее паломничество в кинотеатр, дабы убедиться во всем собственными глазами. Увиденное их отнюдь не впечатлило. Они не разозлились, нет, скорее обиделись до глубины души. Им показалось, что их название было мошеннически использовано в коммерческих целях. «Черт, фильм-то понравился, – сказал Френчи. – Но к нам он не имеет никакого отношения. Мы все тащились, когда смотрели. А потом вышли на улицу, и увидели все эти вырезки о нас, вывешенные как реклама. Старик, это была наебка, это было неправильно. Многих просто ввели в заблуждение, а мы сейчас вынуждены выслушивать о себе всякую чушь, вроде того что мы – пидоры. Блядь, да ты видел прикиды этих панков? А эти глупые чертовы мудацкие курьерские байки? Старик, только не говори мне, что мы имеем отношение к этому дерьму. Ты-то прекрасно знаешь, что это не так!»
Похоже, Энгер согласился с такой точкой зрения, но без лишнего шума, тихо и спокойно. Не было надобности портить поднявшийся вокруг фильма очередной ажиотаж, кроме того признак тонкой и обостренной интуиции при всем наборе гомосексуальных штучек – способность практически безошибочно распознать гомосексуальность в других. Короче, Ангелы обеспечивали фильму то ощущение реальности происходящего на экране, которого как раз «Скорпиону» и не хватало. Скрытый пидорский фактор киноленты предоставил прессе возможность подмешивать в репортажи об изнасилованиях некую вычурность и странноватость. Сами же «отверженные» были опущены на самый низкий уровень общественного бытия и сознания и превратились в объекты для обожания грязными и низменными типами. И еще охотнее, чем прежде, их образы стали вплетать в ауру эротической и жестокой мистерии: шумные, драчливые сатиры, готовые и в Конгрессе отыметь все, что движется, отыметь чем угодно и в любое отверстие.
«Эти панки со своими мотоциклами и нацистскими побрякушками терроризируют все общество в целом и каждого его члена в отдельности. Они – угроза, чертовски серьезная угроза, степень которой возрастает с каждым годом все больше и больше» («Man`s Peril» цитирует представителя полиции Флориды. Февраль, 1966).
«Ангелы боготворят свои мотоциклы. Они забирают их на ночь к себе домой. Сами они спят на пропитанных машинным маслом постелях, но на их байках не найдешь ни единого пятнышка» (коп из Лос-Анджелеса, 1965 г.).
*
Чем дальше Ангелы выходили за пределы своего круга, тем больше паники они вызывали. Вид компании «отверженных», впервые встреченной на хайвее, просто оскорбителен для любых расхожих представлений о том, что и как именно должно происходить в Америке; такая материализация «призраков шоссе» настолько необычна, что может быть принята за дурную галлюцинацию… именно в этом случае понятие «outlaw» как «стоящий вне закона» приобретает реальный смысл. Увидеть одинокого Ангела, с ревом несущегося в потоке машин, наплевавшего на все правила, ограничения и условности, – значит воспринять мотоцикл как инструмент анархии, орудие демонстративного неповиновения и даже оружие. «Безлошадный» Ангел Ада, идущий на своих двоих, со стороны может выглядеть довольно по-дурацки. Их неряшливый, небрежный спектакль и бессодержательные разговоры могут быть интересны какое-то время, но, помимо изначальной эксцентричности, их тусовка так же утомительна, занудна и депрессивна, как и костюмированный бал-маскарад для умственно отсталых детей. Есть что-то патетическое в компании людей, которые собираются каждую ночь в одном и том же баре и воспринимают самих себя на полном серьезе, щеголяя своими поношенными прикидами. В будущем им ничего не светит, кроме шанса подраться или порции очередного мозгоебства с какой-нибудь пьяной уборщицей.
