Следуя курсом мимо костра и ребят, склонившихся над чашками, Медведев с тоской думал о том, что одна глупость всегда тянет за собой другую, а потом их целый табор, и этот цыганский бардак мешает жить, со всех сторон галдя и предсказывая будущее. А чего его предсказывать, если оно и так ясно, как божий день?
— Юр-сан, — негромко окликнул Якоби старшего лейтенанта и глазами показал на неторопливо шагающего капитана. Зубров поднялся навстречу командиру. Закрыл от него путь к оппозиционному лагерю.
— Утро боброе, Юр, — Михаил попытался обойти товарища, но неудачно.
— Привет, — коротко отозвался Зубров, смещаясь. — Миша, тебе плохо.
— Чего? — Брови Медведева поползли вверх. Губы неуверенно дрогнули. Шутит?
— Тебе плохо. Ты теряешь сознание. Ты падаешь и не отсвечиваешь, — Юрий смотрел предельно серьёзно. — Сейчас, Мих.
Медведев замер, соображая, потом усмехнулся, приоткрыл рот ответить, но вдруг закатил глаза и, расслабляясь всем телом, начал валиться вперёд, на руки другу.
— Родимец! — Крикнул Зубров, подхватывая рушащегося командира. Игнат подскочил и помог уложить Медведева на землю возле костра.
Михаил приоткрыл глаза и оглядел склонившихся. Зубров серьёзен, как эпитафия тирана, Родимцев откровенно встревожен. Рядом уже начали мелькать лица подхватившегося Батона и вынырнувшего неизвестно откуда Ворона.
— Уже можно вставать? — Негромко спросил Медведев у режиссёра только что разыгранного спектакля.
— Нет, — лаконично ответил тот и повернулся к ребятам: — Мужики, Топтыгин ещё не вполне… Соорудите ему чайку, — и подмигнул значительно. — Всё ясно?
— Ясно! — переглянувшись, кивнули Ворон и Родимец.
— Секу на раз! — меланхолично отозвался Батон.
— Батон, тебя в первую очередь касается, — как был, на корточках, повернулся к нему Зубров. — Только сорви, блин… — и показал низко над землёй кулак.
— Обижаете, — скорбно констатировал тот и сосредоточился на сохранении напряжённо-встревоженного выражения лица.
Зубров хмыкнул над потугами криминальной морды изобразить величие сострадания:
— Сгинь, Гамлет — принц датский! Пока «лицедейку» не подрихтовали! Мим, блин.
Батон благоразумно смылся к костру, сев к «раверсникам» спиной и занявшись раскладкой питания по тарелкам. Родимец подал кружку капитану и опустился рядом, одновременно и загородив от любопытных взглядов, и сделав вид, что подпирает больного. Медведев хлебнул кипяточку с ягодами и взглянул на заместителя:
— Ну, Станиславский, жарь.
Зубров повернулся вполоборота к костру и спросил:
— Ты куда собрался, Миш? К Полынцеву, да? Себе приговор подписывать?
Медведев сдержанно отозвался:
— Поговорить.
— Так не спеши, — холодно бросил Юрий. — А то успеешь.
Медведев потёр щетину:
— Юра-сан… Ты чего мне сказать-то имеешь?
Зубров зло прищурился на командира и снова отвернулся к огню.
— Ворон, отнеси мужикам хавчик.
— Есть, — Николай подхватился с чашками.
— На вопросы не отвечать, — вдогон предупредил Ворона Зубров. Тот на ходу что-то буркнул и исчез в направлении «раверсников».
— Ну, — поторопил Медведев, зная, что просто так Зубров разговоры не затягивает. — Хорошо тянуть волынку!
— Миш, — Юрий внимательно посмотрел на товарища. — Что вчера с тобой было, помнишь?
— С трудом, — задумался он. — После того, как наклонился ближе к пленному, потерял ощущения тела и словил глюк. Огромный лес с деревьями высотой эдак с двадцатиэтажку. Ветви с мою руку толщиной. Листья, правда, почти как нормальные. Ну, может, чуть побольше. Дубы в основном. Я бегу по этому лесу и чувствую, что он как-то ментально моё сознание ощупывает, что-то вызнать пытается. Ну, и требует, чтобы я назвал себя. Имя, в общем, моё выпытывает… Очнулся на том, что ты меня по лицу охаживаешь. И?..
Зубров смотрел на него с тоской профессионала, понимающего что-почём.
Медведев понизил голос:
— Юр, что со мной было? И вообще, что случилось, пока я был в отрубе?
Заместитель невесело усмехнулся и, отвернувшись, начал рассказывать:
— Однако, Миш, ты не просто вырубился. Ты тут такого шороху навёл, что всем тошно стало. В общем, так, — он сплюнул, — Когда «тварь» повлиял на тебя, ты схватился за голову и свалился на землю. Начался припадок…
— Чего? — Медведев опешил.
— Забило тебя, — по-простому пояснил Зубров. — Пока я из твоей судорожной ручки нож выкручивал, пока прижимал, тут и дежурный проснулся. Я голову поднимаю — под дулом. Стоит дурак, зовёт своих. Перепугался чёрт, — мы тут перед ним трое валяемся в крови — ты меня зацепил-таки лезвием. Ну, со стороны Полынцев со своими подтягивается. Бегут во всеоружии. Думаю, всё — звездец. Сейчас всех накроет. Он же не поверит, что ты… — Он усмехнулся краем рта и со значением посмотрел на капитана, перейдя на тон официальных объяснительных: — …подошёл к пленному, дабы проверить его жизненные функции, поскольку дежурный заснул, а пленный признаков жизни не подавал. А нож в руках, потому что был предупреждён о невероятных возможностях «твари» и опасался за свою жизнь. И тут он оказал на тебя психологическое воздействие и ты потерял сознание… Усёк?
