Поднимались быстро и аккуратно. Уверенными тренированными движениями, выверенными за сотни таких выходов, накидывали рюкзаки, подтягивали лямки, пристраивали оружие. Идущий первым лейтенант Родимцев показал «двигаем!» — и группа потопала. Вперёд и вверх, а там… Не наши это горы. Кроны закрывают полнеба, поди разберись — далеко ли до вершины.
Взгляд по верхнему уровню, взгляд под ноги, взгляд по верхнему уровню, взгляд…
…А ведь именно тогда он решил, что уйдёт в армию…
Счастливое студенческое время. Диплом. Однозначно — красный. Не зря так наяривал последние три года. Однозначно — военная кафедра с отличием и по такой малопригодной специальности, чтобы никогда не задумываться о призыве в армию. И восхождение. Рекорд! Однозначно — мировой. Взять такую вершину без кислородного оборудования! Это будут вспоминать и повторять! Не зря так корячились восемь лет…
След в след. Движение по звериной тропе диагонально, по зигзагу — поворот корпуса влево, поворот корпуса вправо. Впереди в противофазе Катько. Позади — Батон. Взгляд вверх, взгляд вниз… Небо темнеет, тучи опускаются ниже. Мелкие редкие снежинки всё более колко вгрызаются в кожу. Наверняка, ночью опять посыплет. Да и температурка упадёт.
…Эх, брательник. Двоюродный, а всё равно никого ближе не было. Глаза восхищённые, лицо просящее. Мол, два месяца до распределения! Потом — на взвод. Куда ж он тогда?! И больше никогда не получится попасть на такое восхождение! Погоны — это навсегда, а горы… горы — любовь, от которой придётся отказаться. Не лишай последнего шанса, ирод! Я-де, ведь, тоже всегда хотел и готов хоть сейчас!.. А как же командование?!.
Поворот корпуса влево, поворот корпуса вправо…
Маугли не привередничает, ведёт честно, — чувствуется. Останавливается изредка, прислушивается к себе. Вон, какой напряжённый весь — как струна натянутая. А, ведь, ему по сути всё равно — здесь дохнуть или при переходе…
…А как же командование?.. А командование в лице хмурого брательникова папки — по совместительству дяди Жени и полковника ГРУ — кротко крякнуло и махнуло рукой. Но строго посмотрело на племянника: «Ну, Мишка, уболтал ты парня… Головой у меня отвечаешь!» — «Дык!». Посмеялись.
Метнулось что-то меж веток. Или показалось? Вроде тишина… Темнеет, вот и чудится всякое. Солнышко-то уже закатилось, только отблеском по верху крон ещё теплятся лучики. Сметану под ногами прихватило морозцем. Значит, уже ниже нуля…
Взгляд по верхнему уровню, взгляд под ноги, взгляд по верхнему уровню, взгляд…
…Дык… Дык случился на четвертые сутки восхождения, аккурат после самого сложного участка пути. Да базы — сутки, до ближайшей точки — четыре часа. Брательник, уронив руки, висел на верёвке над бездной, уже не в силах подниматься сам. Лицо запрокинутое и в глазах — темень. Если бы была возможность сразу оказаться в реанимации…
…Если б да кабы…
Поворот корпуса влево, поворот корпуса вправо…
Чувствуется, что вершина недалеко. Крутизна проявилась. Лес поредел. Кустарника стало больше. Опять же валуны странные стали встречаться. Здоровущие лепёшки. Явно не природного происхождения. Возле них Маугли часто приостанавливался и пытался настроиться на дальний зов. Видимо, не простые камешки.
…Через полгода, сразу после диплома, состоялся разговор. Дядя Женя не наорал, не надавал по шеям, не обматерил. Смотрел угрюмо и тоскливо. «Решил, всё-таки…» — «Решил. Рядовым. В горячую точку» — «Рядовым? В горячую? Не позволю. Пойдёшь в егерское подразделение — как раз по тебе. Будешь у меня шляться по лесам и горам, подальше от баз и плацов. И будешь командиром. Будешь отвечать за людей!» — «Дядь-Жень! Я же только что!..» — «Вот именно поэтому я и буду спокоен за тех, кого ты поведёшь»…
Взгляд по верхнему уровню, взгляд под ноги, взгляд по верхнему уровню, взгляд…
Опять камень. Серый в крапинку красного и синего. Сложно даже представить себе состав этого булыжника. Маугли приостановился, ладони опустил на поверхность. Усмехнулся устало. Словно весточку получил от «своих». Знать бы, о чём.
Потом… Потом учебная группа. Среди обстрелянных, прошедших жёсткий отбор «старичков» он один оказался «мажором» не с боевой точки, а с военной кафедры, не с заслуженными погонами, а с бесплатным приложением к диплому. Да плюс характер его медвежий — упрямо-злой. Вот и учили жить гуртом и неоднократно. Понаутирал кровавых соплей, поразмазывал по асфальту. Пока в отряде не появился Зубр. Об угрюмого и простоватого на вид крепыша местные вояки зубы сточили в первый же день. Зашли следом в туалет трое, вышел только Юрий. Остальных через полчаса вынесли. А днём позже по непонятной причине Зубр взял под своё крыло молодого Топтыгина. А ещё через полгода роли поменялись, и он стал его командиром.
Вот такая, блин, вечная молодость…
«Что есть, то уже было. То, что будет, — это только забытый год, вернувшийся назад», — усмехнулся Медведев воспоминаниям.
Лес окончательно разрядился, и в полумгле стала видна вершина и тёмные тучи над ней. И очертания постройки на лысом плато.
— Домен! — громко оповестил пленник.
