— Инка… Вот если б ты еще и доверяла мне хоть вполовину того, как любишь, сколько всего сложилось бы иначе! Ты не пережила бы такого кошмара, и я узнал бы о рождении сына не месяц спустя.
— Так это… не ты? — осторожно спросила Инна.
Ларичев лишь невесело усмехнулся и покачал головой, глядя ей прямо в глаза, так, как ни за что не смог бы смотреть человек, уличенный в убийстве.
— Но перчатки… я же видела их… — пролепетала Инна.
— А тебе не приходило в голову, что их подбросили, Иннуль, специально, чтобы ты думала на меня? Тот самый человек, который до того усиленно внушал тебе эту мысль, и подбросил?
Инна замерла, осознавая услышанное. Потом ахнула:
— Валерка?!
— Валерка, — кивнул Вадим.
— О боже… — выдохнула Инна.
Чувствуя, что она на грани истерики, Вадим обнял ее и увел на кухню, чтобы не потревожить малыша. Налил в стакан воды, заставил выпить.
— Иннулька, успокойся, все позади. Было и прошло. А я за вами приехал. Петр Иваныч свою машину для такого случая дал. Даже покрасил на дорожку. — Вадим не сдержал усмешки, вспомнив то короткое словцо, из-за которого пришлось это сделать. — Поедешь? Там тебя все ждут. Все до единого!
Инна улыбнулась, представив милые сердцу лица. Потом, вздрогнув, спросила:
— А Валерка? Его арестовали?
— Погиб при попытке бегства, — коротко ответил Вадим.
Многие в поселке до сих пор не могли поверить, что маньяком-убийцей оказался их балагур-участковый. И Ларичева тоже периодически охватывало двойственное чувство: с одной стороны, Вадим знал всю правду о Зорине, а с другой — с невольным сожалением вспоминал о задиристом Храбром портняжке. Оставалось только благодарить бога за то, что тот облегчил ему душу, не допустив, чтобы он убил Валерку собственными руками.
— Я так перед тобой виновата! — Инна взяла мужа за руку, переплела свои пальцы с его. Ей все еще до конца не верилось, что тот рядом, что можно к нему прикоснуться. — Чувствовала ведь, что это не ты, отказывалась верить.
— Вот и чудненько! — улыбнувшись, Вадим вдруг сгреб ее в охапку. — Инка! Как же я по тебе скучал!
— Теперь скучать будет некогда, — заверила Инна, услышав, как в комнате все-таки захныкал Егорушка.
— Да не очень-то и хотелось, — счастливо улыбнулся Ларичев, следом за ней возвращаясь в комнату — к сыну.
