Народный куратор, посмеялась, но все же решила, что может быть у человека проблемы и связалась с нами.
– Да, а как называется ваша контора? –
– Знахарский приказ, разумеется! По-вашему, если не ошибаюсь, Министерство здравоохранения.
– Не понял, – Руслан думал, что с ним связались из местной безопасности. – Какое отношение здравоохранение имеет к сектам?
– Самое прямое. Мы занимаемся здоровьем, как каждого отдельного человека, так и всего общества в целом, не космонавтам же это поручать?
– Здоровье общества… – в этом есть логика, подумал он, врач, если он конечно от Бога врач, так и общество полечит. – ладно продолжай.
– Того гражданина мы так и не нашли, но через три дня в Липнях, это город на другом континенте, в вещевой отдел пришла женщина и стала требовать чистую от красителя одежду «праведности». Служащие согласились выдать не окрашенного материала и пригласили ее раздеться и встать на примерку. У женщины началась форменная истерика, она кричала, что не будет «вавилонской блудницей» и не будет «срам» показывать похотливым мужикам. В отделе действительно работали двое мужчин, они подыскивали жену и решили приподнять свой баланс доверия, у нас сфера обслуживания считается не очень приятной работой, все это понимают и люди что там работают, серьезно повышают баланс.
Закончилось это тем, что у нее начался припадок и перепуганные сотрудники вызвали знахаря. Сейчас она в лечебнице, но помочь ей мы не можем, мы просто не понимаем, что с ней происходит, а лечит то, что не понимаешь почти невозможно. Тогда-то доктор Лисицын, это Еремей Олегович, увлекающийся параллельной историей, вспомнил, где он встречал такие слова. Семьдесят пять лет назад мы посещали вашу реальность, но вы были настолько агрессивны, что мы побоялись вступать с вами в контакт…
– Ох, – Купава увидела, как перекосило от таких слов Руслана – мне не следовало так говорить о твоих соотечественниках. Мне очень стыдно!
– Это вы попали в самый центр Второй мировой войны – с противным чувством на сердце объяснил парень – мы тогда убивали друг друга миллионами…
– Мне очень жаль. – Руслан с удивлением понял, что девушке действительно жаль убитых на той войне, хотя естественно она никого из них не знала. – Я продолжу? – он кивнул.
– Так вот, у нас есть направление в истории – параллельная история. То есть история параллельных реальностей.
– Понимаю, хорошее развлечение. – усмехнулся Руслан.
– Это не развлечение, Руслан! Мы стараемся учиться на чужом опыте, чем набивать шишки самим. Но всегда готовы подсказать, если нас об этом попросят. – Купава налила себе еще чашку чая и продолжила. – Мы выяснили что слова, упоминаемые этой женщиной из библии, причем из варианта вашего мира, у нас никогда не было города Вавилона. Доктор специально прочитал Ветхий и Новый завет, неделю потом зеленый ходил, а мне строго запретил, сказал, что у меня слишком слабая психика, для такой книги. Но помочь женщине все же смог, он нашел несколько ярких несоответствий в логике ее мировоззрения и смог за них зацепить женщину, сейчас она поправляется. Но говорить о том, что произошло, она категорически отказывается. Не заставлять же ее, в конце концов? – Руслан придерживался другой точки зрения, но только нетерпеливо мотнул головой, продолжай мол. – Мы бы справились с ситуацией и без твоей помощи, но еще две недели после еще нескольких подобных случаев, погибла Мая Воронова. – Купава протянула ему маленький, размером не больше пятака, диск черного цвета. – Вот ее мнемограмма. Посмотри, возможно, ты поймешь, с кем мы имеем дело.
– Что это? И как этим пользоваться? – Руслан повертел в пальцах диск.
– Мнемограмма снимается с недавно умершего мозга и является записью мыслей и чувств погибшего, но диапазон не большой минут пять, не больше. Прижми диск ко лбу, информация проецируется в мозг.
– Не уверен, что хочу переживать последние минуты погибшей девушки…
– Не бойся, это что-то вроде видеофильма из твоего мира. Ты будешь все контролировать, а если уберешь руку ото лба, то трансляция прекратится.
– Ладно, – решился Руслан и прижал диск, к мокрой от испарины коже.
Глава 4.
Мая была счастлива, только руки болели в местах где в вены входили трубки. Подумать только, из двухсот девушек выбрали именно ее. Она до сих пор чувствовала эйфорию от разговора с ним. Сам господь говорил с ней, недостойной даже целовать землю, по которой он ходил. Я разделила с ним трапезу, первая! Я буду первым зерном и принесу много, очень много плода. Гордость конечно грех, но он сказал, что это тот случай, когда можно и погордиться. Ох, как же я люблю его! Он все-все понимает. Даже погордится разрешил.
Девушка пересекла площадь и направилась к детской площадке, как он и сказал, в это время дня здесь было много народа. Счастливые мамочки и папочки, не понимающие, как глубоко они погрязли в грехе и разврате. Ничего они скоро поймут, я люблю их, и господь любит их. Они покаются, господь мне обещал. А он не человек что бы ему изменяться или лгать. Да он просто… Маю захлестнули светлые и радостные эмоции.
