— Сколько времени в нашем распоряжении? — спросила Виттория, также доставая из ящика перчатки.
— Начало восьмого, — ответил Лэнгдон, взглянув на Микки-Мауса.
— Нам надо управиться здесь меньше чем за час.
— Честно говоря, даже этого времени у нас нет, — сказал Лэнгдон, указывая на прикрытый фильтром вентиляционный люк. — Когда внутри куба находятся люди, смотритель обычно увеличивает подачу кислорода. Но сегодня этого не случится. Через двадцать минут мы начнем задыхаться.
Даже в красном свете было видно, как побледнела Виттория.
— Итак, докажи или сдохни. Так, кажется, говорят у вас в ЦЕРНе, мисс Ветра? — усмехнулся Лэнгдон, разглаживая перчатки. — Поторопимся. Микки-Маус продолжает тикать.
Прежде чем отключить связь, корреспондент Би-би-си Гюнтер Глик секунд десять тупо смотрел на зажатый в руке сотовый телефон.
Чинита Макри, сидя на заднем сиденье микроавтобуса, в свою очередь, внимательно изучала коллегу.
— Что случилось? — наконец спросила она. — Кто это был?
Глик обернулся. Он ощущал себя ребенком, получившим такой рождественский подарок, на который совсем не рассчитывал.
— Мне только что передали сногсшибательную информацию. В Ватикане что-то происходит.
— Эта штука называется конклав, — язвительно произнесла Чинита. — Разве до тебя еще не дошло?
— Нет. Там творится что-то еще.
Что-то очень необычное, думал он. Неужели все то, что ему только что сообщил неизвестный, правда? Глик устыдился, осознав, что молится о том, чтобы слова информатора оказались правдой.
— А что ты скажешь, если я тебе сообщу, что похищены четыре кардинала и что их сегодня вечером убьют в четырех различных церквях? — продолжил он.
— Я скажу, что тебе сумел заморочить голову какой-то придурок с извращенным чувством юмора.
— А как ты отреагируешь, если я скажу, что нам каждый раз будут сообщать точное место очередного убийства?
— Прежде я хочу знать, с кем ты, дьявол тебя побери, говорил?
— Он не представился.
— Возможно, потому, что вся его информация всего лишь воз дерьма.
Глик нисколько не удивился столь резкой реакции со стороны коллеги. Но Чинита не учла, что, работая в «Британском сплетнике», он почти десять лет профессионально общался с врунами и психами. Звонивший сегодня, похоже, не относился ни к одной из этих категорий. Он говорил холодным голосом с заметным средиземноморским акцентом.
— Я позвоню вам около восьми, — сказал этот человек, — и сообщу, где произойдет первое убийство. Сцены, которые вы сможете запечатлеть, сделают вас знаменитым.
Когда Глик поинтересовался, почему с ним делятся этой информацией, он получил произнесенный ледяным тоном ответ:
— Средства массовой информации есть не что иное, как пособники анархии.
— Он мне еще кое-что сказал, — продолжал Глик.
— Что именно? Неужели Элвиса Пресли только что избрали папой римским?
— Тебя не затруднит связаться с электронной базой данных Би-би-си? — спросил он, чувствуя, как в кровь мощной струей поступает адреналин. — Надо узнать, какой материал мы уже давали об этих парнях.
— О каких парнях?
— Сделай, что я прошу.
Макри вздохнула и начала подключаться к базе данных.
— Это займет пару минут, — сказала она.
— Звонивший очень хотел знать, есть ли у меня оператор, — сказал Глик. Голова у него шла кругом.
— Человек с видеокамерой?
— Да. И еще он спросил, сможем ли мы вести прямую передачу с места событий.
— Сколько угодно. На частоте 1,537 МГц. Но в чем дело? — База данных дала сигнал о соединении. — Готово. Кого будем искать?
Глик назвал ей ключевое слово.
Макри внимательно посмотрела ему в глаза и пробормотала:
— Остается надеяться, что это всего лишь идиотская шутка.
Внутренняя организация хранилища номер 10 оказалась не столь упорядоченной, как надеялся Лэнгдон. «Диаграммы» среди других работ Галилея не оказалось. Без доступа к электронному каталогу «Библион» и не зная системы отсылок, Лэнгдон и Виттория оказались в тупике.
— Вы уверены, что «Диаграмма» должна находиться здесь? — спросила девушка.
— Абсолютно. Это подтверждают все письменные источники, включая Ufficcio della Propaganda delle Fede…[64]
— Ясно, — прервала его Виттория. — Будем искать, поскольку вы уверены… — С этими словами она двинулась налево, а Лэнгдон взял на себя правую сторону хранилища.
Ручной поиск оказался страшно долгим делом. Лэнгдону лишь с огромным трудом удавалось преодолевать соблазн углубиться в чтение сокровищ, которые то и дело оказывались у него под рукой. «Опыты»… «Звездный вестник»… «Пробир щик» … «Пись ма о солнечных пятнах»… «Письмо великой герцогине Кристине»… «Апология Галилея»… И так далее и тому подобное…
Удача досталась Виттории.
— «Diagramma della verita»! — услышал Лэнгдон взволнованный голос девушки.
— Где? — спросил он и со всех ног бросился бежать через багровый полумрак.
Виттория показала на небольшой столик, и Лэнгдон понял, почему не смог найти книгу раньше. Она находилась не на полке, а лежала в нише, в так называемой
