– Дьявольская дыра, – едва слышно выдавил Лэнгдон. Он настолько увлекся изучением потолка, что совершенно не заметил отверстия.
Американец неохотно приблизился к яме. От нее разило так, что захватывало дух.
– Что это так воняет? – спросила Виттория, прикрывая ладонью рот и нос.
– Миазмы, – ответил Лэнгдон. – Пары гниющих костей. – Дыша через рукав пиджака, он присел на корточки перед отверстием и, заглянув в темноту, сказал: – Ничего не видно.
– Думаете, там кто-нибудь есть?
– Откуда мне знать?
Виттория показала на ведущую в черноту полусгнившую деревянную лестницу.
– Ни черта не видно, – покачал головой Лэнгдон. – Это то же самое, что спускаться в ад.
– Может быть, среди оставленных инструментов найдется фонарь? – Американцу показалась, что девушка ищет любой предлог, чтобы сбежать от этого тошнотворного аромата. – Я пойду взгляну.
– Осторожнее, – предупредил ее Лэнгдон. – Мы не знаем, где находится ассасин и…
Но Виттория уже ушла.
Женщина с сильным характером, подумал он.
Лэнгдон повернулся лицом к колодцу, ощущая легкое головокружение – так на него подействовали испарения смерти. Он задержал дыхание, сунул голову в отверстие и, напрягая зрение, вгляделся во тьму. Когда его глаза немного привыкли к темноте, он начал различать внизу какие-то смутные тени. Оказалось, что колодец вел в небольшую камеру. Дьявольская дыра. Интересно, думал он, сколько поколений семейства Киджи было бесцеремонно свалено в эту шахту? Лэнгдон опустил веки, давая глазам возможность лучше приспособиться к темноте. Открыв их снова, ученый увидел какую-то бледную, расплывчатую, плавающую в темноте фигуру. Он сумел подавить инстинктивное желание вскочить, несмотря на то, что его начала бить дрожь. Неужели у него начались галлюцинации? А может быть, это чье-то тело? Фигура исчезла. Лэнгдон снова закрыл глаза и не открывал их довольно долго. Голова начала кружиться, а мысли путаться. Еще несколько секунд, убеждал он себя. Он не знал, что именно было причиной головокружения – исходящие из ямы миазмы или неудобная поза.
Когда он наконец открыл глаза, представший перед его взором образ остался для него столь же непонятным, как и до того.
Теперь ему казалось, что весь склеп наполнен призрачным голубоватым свечением. Через миг он услышал странное шипение, и на отвесных стенах шахты запрыгали пятна света. Еще миг – и над ним возникла какая-то огромная тень. Лэнгдон вскочил на ноги.
– Осторожнее! – раздался крик за его спиной.
Ученый, не успев повернуться, почувствовал острую боль в шее. Когда ему все-таки удалось посмотреть назад, он увидел, как Виттория отводит в сторону паяльную лампу, из которой с шипением вырывалось синеватое пламя, озаряя зловещим светом часовню.
– Что, дьявол вас побери, вы затеяли?! – возопил Лэнгдон, схватившись за шею.
– Я всего лишь хотела вам посветить, – ответила девушка. – Вы отпрянули прямо на огонь.
Лэнгдон бросил взгляд на необычный осветительный прибор.
– Никаких фонарей, – сказала Виттория. – Это – лучшее, что я смогла найти.
– Я не слышал, как вы подошли, – пробормотал американец, потирая обожженное место.
Виттория вручила ему лампу, поморщившись от исходящей из склепа вони.
– Как вы считаете, эти испарения могут воспламениться? – спросила она.
– Надеюсь, что нет.
Он взял паяльную лампу и, осторожно наклонившись к краю «дьявольской дыры», осветил стенку склепа. Оказалось, что подземная камера имела форму круга диаметром в двадцать футов. Примерно на глубине тридцати футов паяльная лампа высветила дно подземелья. Оно было темным и неровным. Земля, подумал американец. Потом он увидел тело.
– Он здесь, – сказал Лэнгдон, подавив желание отвернуться. На темном фоне земли виднелся лишь бледный силуэт человека. – Кажется, он раздет догола, – продолжил ученый, и перед его мысленным взором вновь замаячил обнаженный труп Леонардо Ветра.
– Один из кардиналов?
Лэнгдон не был уверен, но не мог представить, что в склепе может находиться кто-то еще. Он напряженно вглядывался в светлое пятно… Неподвижное. Безжизненное. Но все же… Его охватили сомнения. В положении фигуры было что-то странное. Создавалось впечатление, что…
– Эй! – позвал Лэнгдон.
– Вы полагаете, что он жив?
Отклика снизу не последовало.
– Он не двигается, – ответил Лэнгдон. – Но он выглядит… Нет. Это решительно невозможно.
– Так как же он выглядит?
– Создается впечатление, что он стоит… – сказал ученый.
Виттория затаила дыхание и приникла к краю колодца, чтобы увидеть все своими глазами. Через несколько секунд она выпрямилась и сказала:
– Вы правы. Он стоит вертикально! Может быть, кардинал еще жив и нуждается в помощи? Хэлло!!! – крикнула она, вновь склонившись к колодцу.
Ответом ей было молчание. Склеп не ответил Виттории даже намеком на эхо.
Девушка молча двинулась к рахитичной лестнице.
– Я спускаюсь.
– Нет. Это слишком опасно, – взяв ее за руку, сказал Лэнгдон. – Вниз пойду я.
На сей раз Виттория протестовать не стала.
