Оливетти вытянулся по стойке «смирно», как солдат на поверке.
Камерарий всем своим видом оказывал на Лэнгдона какое-то гипнотическое воздействие. Этот человек, видимо, обладал незаурядной харизмой и, несмотря на молодость и очевидную усталость, излучал властность.
– Синьор, – сказал Оливетти извиняющимся и в то же время непреклонным тоном, – вам не следует тратить свое время на проблемы безопасности, на вас и без того возложена огромная ответственность.
– Мне прекрасно известно о моей ответственности, и мне известно также, что в качестве direttore intermediario я отвечаю за безопасность и благополучие всех участников конклава. Итак, что же происходит?
– Я держу ситуацию под контролем.
– Видимо, это не совсем так.
– Взгляните, отче, вот на это, – сказал Лэнгдон, достал из кармана помятый факс и вручил листок камерарию.
Коммандер Оливетти предпринял очередную попытку взять дело в свои руки.
– Отче, – сказал он, сделав шаг вперед, – прошу вас, не утруждайте себя мыслями о…
Камерарий, не обращая никакого внимания на Оливетти, взял факс. Бросив взгляд на тело убитого Леонардо Ветра, он судорожно вздохнул и спросил:
– Что это?
– Это – мой отец, – ответила дрожащим голосом Виттория. – Он был священником и в то же время ученым. Его убили прошлой ночью.
На лице камерария появилось выражение неподдельного участия, и он мягко произнес:
– Бедное дитя. Примите мои соболезнования. – Священник осенил себя крестом, с отвращением взглянул на листок и спросил: – Кто мог… и откуда этот ожог на его… – Он умолк, внимательно вглядываясь в изображение.
– Там выжжено слово «Иллюминати», и вам оно, без сомнения, знакомо, – сказал Лэнгдон.
– Я слышал это слово, – с каким-то странным выражением на лице ответил камерарий. – Но…
– Иллюминаты убили Леонардо Ветра, чтобы похитить новый…
– Синьор, – вмешался Оливетти, – но это же полный абсурд. О каком сообществе «Иллюминати» может идти речь?! Братство давно прекратило свое существование, и мы сейчас имеем дело с какой-то весьма сложной фальсификацией.
На камерария слова коммандера, видимо, произвели впечатление. Он надолго задумался, а потом взглянул на Лэнгдона так, что у того невольно захватило дух.
– Мистер Лэнгдон, – наконец сказал священнослужитель, – всю свою жизнь я провел в лоне католической церкви и хорошо знаком как с легендой об иллюминатах, так и с мифами о… клеймении. Однако должен вас предупредить, что я принадлежу современности. У христианства достаточно подлинных недругов, и мы не можем тратить силы на борьбу с восставшими из небытия призраками.
– Символ абсолютно аутентичен! – ответил Лэнгдон, как ему самому показалось, чересчур вызывающе. Он протянул руку и, взяв у камерария факс, развернул его на сто восемьдесят градусов.
Заметив необычайную симметрию, священник замолчал.
– Самые современные компьютеры оказались неспособными создать столь симметричную амбиграмму этого слова, – продолжил Лэнгдон.
Камерарий сложил руки на груди и долго хранил молчание.
– Братство «Иллюминати» мертво, – наконец произнес он. – И это – исторический факт.
– Еще вчера я мог бы полностью с вами согласиться, – сказал Лэнгдон.
– Вчера?
– Да. До того как произошел целый ряд необычных событий. Я считаю, что организация снова вынырнула на поверхность, чтобы исполнить древнее обязательство.
– Боюсь, что мои познания в истории успели несколько заржаветь, – произнес камерарий. – О каком обязательстве идет речь?
Лэнгдон сделал глубокий вздох и выпалил:
– Уничтожить Ватикан!
– Уничтожить Ватикан? – переспросил камерарий таким тоном, из которого следовало, что он не столько напуган, сколько смущен. – Но это же невозможно.
– Боюсь, что у нас для вас есть и другие скверные новости, – сказала Виттория.
– Это действительно так? – спросил камерарий, поворачиваясь к Оливетти.
– Синьор, – без тени смущения начал коммандер, – вынужден признать, что на вверенной мне территории имеется какой-то неопознанный прибор. Его изображение выводит на экран одна из наших камер наблюдения. Как уверяет мисс Ветра, содержащаяся в нем субстанция обладает громадной взрывной мощью. Однако я не могу…
– Минуточку, – остановил его камерарий. – Вы говорите, что эту вещь можно увидеть?
– Да, синьор. Изображение поступает с беспроводной камеры №86.
– В таком случае почему вы ее не изъяли? – Теперь в голосе священника слышались гневные нотки.
– Это очень трудно сделать, синьор. – И, встав по стойке «смирно», офицер пустился в объяснения.
Камерарий внимательно слушал, и Виттория чувствовала, как постепенно нарастает его тревога.
– Вы уверены, что таинственный прибор находится в Ватикане? – спросил священнослужитель. – Может быть, кто-нибудь вынес камеру за границу города и передача идет извне?
– Это невозможно, – ответил Оливетти. – На наших внешних стенах установлена электронная аппаратура, защищающая систему внутренней связи. Сигнал может поступать только изнутри. В противном случае мы бы его не получали.
– И я полагаю, – сказал камерарий, – что в настоящее время вы используете все свои ресурсы для обнаружения пропавшей камеры и таинственного прибора?
