Снова замолчав, незнакомец минуту-другую – целую вечность! – вглядывался в Нору. Она чувствовала взгляд его холодных зеленых глаз так же отчетливо, как почувствовала бы прикосновение его холодной руки.
– Ты ведь не понимаешь, о чем я здесь толкую, а?
– Не понимаю.
Быть может, потому, что незнакомец нашел ее красивой, он решил все объяснить:
– Я лишь однажды рассказал об этом другому человеку, а он поднял меня на смех. Его звали Дэнни Слович, и мы оба работали на семью Каррамацца в Нью-Йорке, самую большую из пяти мафиозных семей. Делали кое-какую грязную работу, время от времени убивая людей, которых нужно было убрать.
Норе стало дурно: он был не просто чокнутым, не просто убийцей, а чокнутым профессиональным убийцей.
Не подозревая о ее реакции, он перевел взгляд с мокрой дороги на ее лицо и продолжил:
– Так вот, как-то раз мы обедали в одном ресторане, Дэнни и я, ели моллюсков и запивали «Вальполичеллой», и я объяснил ему, что мне суждено прожить долгую жизнь благодаря способности поглощать жизненную энергию людей, пущенных мной в расход. Я сказал ему: «Послушай, Дэнни, люди как батарейки, ходячие батарейки, наполненные таинственной энергией, которую мы называем жизнью. Когда я приканчиваю кого-то, его энергия переходит ко мне и я становлюсь сильнее. Ведь я бык, Дэнни, – говорю я. – Посмотри на меня. Я бык или кто? И мне на роду написано быть быком, потому что у меня есть Дар забирать энергию других людей». И знаешь, что ответил Дэнни?
– Что? – тупо спросила Нора.
– Ну, Дэнни серьезно относился к еде, поэтому он, сосредоточившись на своей тарелке, практически окунул в нее лицо, пока не слопал еще пару моллюсков. Потом он поднял голову, губы и подбородок в соусе, и говорит: «Эй, Винс, а где ты научился такой штуке? Где ты научился поглощать жизненную энергию?» А я и отвечаю: «Это мой Дар». И он говорит: «Типа такой, как от Бога?» Ну, я задумался, а потом и говорю: «Это мой Дар. Такой, как бросок Микки Мэнтла, как голос Фрэнка Синатры». На что Дэнни говорит: «Вот скажи мне, допустим, ты пустил в расход парня, который работает электриком. Поглотив его энергию, ты сможешь поменять электропроводку в доме?» Я не сразу понял, что он прикалывается. Я решил, что это серьезный вопрос, а потому объяснил, как поглощаю жизненную энергию. Не личность, не то, что этот парень умеет делать, а просто его энергию. И тогда Дэнни говорит: «Понятно. Значит, если ты пришьешь какого-нибудь ярмарочного урода, у тебя точно не появится желания откусывать цыплятам головы». И тут я понял, что Дэнни подумал, будто я или пьяный, или чокнутый. Поэтому я доел моллюсков и больше ни словом не обмолвился о своем Даре. С тех пор я об этом ни с кем не говорил, пока вот не решил рассказать тебе.
Он назвался Винсом, и теперь Нора знала его имя. Хотя и не понимала, какой в этом прок.
Винс рассказал свою историю, похоже не отдавая себе отчета, сколько в ней безумного черного юмора. Он был убийственно серьезным человеком. И если Трэвис с ним не разделается, этот парень наверняка не оставит их в живых.
– Итак, – продолжил Винс, – я не мог позволить, чтобы Дэнни разнес по всему свету мою историю, потому что он явно ее приукрасит, выставив все в смешном свете и люди решат, будто я чокнутый. А большие боссы не берут в наемные убийцы чокнутых. Нет, им нужны хладнокровные, рассудительные, уравновешенные парни, способные чисто выполнить работу. И я именно такой – хладнокровный и уравновешенный, но Дэнни заставил бы их поверить, что я другой. Поэтому в тот же вечер я перерезал ему глотку, отвез его на заброшенную фабрику, разрубил на куски, бросил в чан и залил серной кислотой. Он был любимым племянником дона, так что я не мог допустить, чтобы они нашли тело и вышли на меня. Теперь во мне энергия Дэнни, так же как и многих других.
Ствол лежал в бардачке.
И тот факт, что ствол лежал в бардачке, вселял в Нору слабую надежду.
Пока Нора была на приеме у гинеколога, Трэвис замесил и испек двойную порцию печенья с арахисовым маслом и ореховой крошкой. Он долго жил один, а потому научился стряпать, хотя делал это без особого удовольствия. Однако в последнее время благодаря Норе Трэвис значительно улучшил свои кулинарные навыки и даже полюбил готовить, особенно печь.
Эйнштейн, который обычно во время всего процесса готовки крутился под ногами в надежде получить кусочек сладкого, ушел из кухни, когда Трэвис еще только замешивал тесто. Ретривер был явно возбужден и метался от окна к окну, всматриваясь в пелену дождя.
Трэвис, которого в конце концов насторожило поведение собаки, спросил, в чем дело.
Эйнштейн пошел в кладовку, чтобы написать ответ.
Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ НЕМНОГО СТРАННО
– Ты заболел? – спросил Трэвис, испугавшись, что у Эйнштейна начались осложнения.
Да, ретривер шел на поправку, но до конца так и не выздоровел. Его иммунная система была явно не готова к новым испытаниям.
НЕТ НЕ ЗАБОЛЕЛ.
– Тогда что? Чувствуешь… Аутсайдера?
НЕТ НЕ ТАК КАК РАНЬШЕ
– Но ты что-то чувствуешь?
ПЛОХОЙ ДЕНЬ
– Может быть, все дело в дожде?
МОЖЕТ БЫТЬ
