На следующий вечер, за два часа до того, как за ней должен был заехать Трэвис, Нора раз шесть надевала и снова снимала платье. Она перебрала содержимое своего шкафа в отчаянных поисках другого платья, чего-нибудь более разумного, но ничего не нашла, поскольку прежде ей не требовались наряды для шикарного ресторана.
Скорчив гримасу своему отражению в зеркале ванной комнаты, Нора сказала:
– Ты похожа на Дастина Хоффмана в фильме «Тутси».
И тотчас же рассмеялась, поняв, что слишком строга к себе. Но относиться к себе более снисходительно Нора не могла, потому что действительно ощущала себя мужиком в женской одежде. В данном случае чувства взяли верх над реальностью, и смех быстро оборвался.
Нора совсем раскисла и даже два раза всплакнула, после чего начала было подумывать о том, чтобы позвонить Трэвису и отменить свидание. Но больше всего на свете ей хотелось увидеть Трэвиса, пусть даже ценой ожидавшего ее унизительного вечера. Она закапала в глаза капли – убрать красноту, затем снова примерила платье, но сразу сняла.
В пять минут восьмого приехал Трэвис, очень красивый в темном костюме.
На Норе были надеты бесформенное синее платье-рубашка и темно-синие туфли.
– Я подожду, – сказал Трэвис.
– А? Чего подождешь? – спросила Нора.
– Ты знаешь, – многозначительно произнес Трэвис. – Иди переоденься.
Слова вырвались у нее изо рта нервным потоком, оправдание вышло крайне неуклюжим.
– Трэвис, прости, но это ужасно. Мне так жаль. Я опрокинула кофе на платье.
– Я подожду здесь. – Трэвис направился в гостиную.
– Целый кофейник, – добавила Нора.
– Советую поспешить. Столик заказан на семь тридцать.
Подготовившись морально к веселым шепоткам, если не к откровенному смеху зевак и уговорив себя, что лишь мнение Трэвиса имеет для нее значение, Нора переоделась в платье от Дайан Фрайс.
Сейчас Нора уже жалела, что испортила укладку, сделанную Мелани пару дней назад. Возможно, стильная прическа поправила бы дело.
Нет, с модной укладкой Нора выглядела бы еще более нелепо.
Когда она спустилась в гостиную, Трэвис улыбнулся:
– Ты выглядишь прелестно.
Нора так и не поняла, действительно ли кухня в «Ток оф зе таун» настолько хороша, как о ней говорят. Ведь Нора практически ни до чего не дотронулась. И потом она даже не могла вспомнить интерьер ресторана, хотя лица других посетителей, включая актера Джина Хэкмена, отпечатались в памяти, поскольку Норе казалось, будто все кругом пялились на нее с явным удивлением и презрением.
В середине обеда Трэвис, догадавшись, насколько ей здесь некомфортно, поставил бокал с вином и наклонился к Норе:
– Нора, ты действительно прелестно выглядишь, что бы там о себе ни думала. И если бы у тебя был опыт в подобных вещах, ты бы поняла, что большинство мужчин здесь не сводят с тебя глаз.
Однако Нора знала, в чем дело, и не боялась признать горькую правду. Если мужчины и пялились на нее, Нору, то вовсе не из-за ее неземной красоты. Люди всегда будут смотреть на индюка с метелкой из перьев вместо хвоста, который корчит из себя павлина.
– Даже без косметики, – сказал Трэвис, – ты выглядишь лучше любой женщины в этом зале.
Никакой косметики. Вот еще одна причина, почему на нее пялились. Когда женщина надевает в дорогой ресторан платье за пятьсот долларов, то старается по возможности себя приукрасить с помощью помады, подводки для глаз, пудры, румян и бог его знает чего еще. Однако Нора даже не подумала о косметике.
Поданный на десерт шоколадный мусс, наверняка изумительный на вкус, показался Норе клейстером и не лез ей в горло.
Последние пару недель они с Трэвисом много беседовали, обнаружив при этом, что им на редкость легко делиться друг с другом интимными переживаниями и мыслями. Нора узнала, почему, несмотря на приятную внешность и относительную финансовую обеспеченность, Трэвис до сих пор одинок, а он понял, откуда у Норы столь низкая самооценка. Поэтому, когда Нора, так и не справившись с муссом, слезно попросила прямо сейчас отвезти ее домой, Трэвис тихо произнес:
– Если существует высшая справедливость, то Виолетта Девон наверняка корчится на сковороде в аду.
Потрясенная словами Трэвиса, Нора ответила:
– Ой, нет! Она была не такой уж плохой.
На обратном пути Трэвис о чем-то напряженно размышлял.
Высадив Нору у дверей дома, он взял с нее обещание устроить встречу с Гаррисоном Дилвортом, адвокатом Виолетты Девон, который теперь вел дела Норы.
– Судя по твоим рассказам, – произнес Трэвис, – Дилворт знал твою тетку лучше, чем кто-либо другой. И я могу голову дать на отсечение, он способен сообщить тебе нечто такое, что ослабит мертвую хватку, которой она продолжает держать тебя из могилы.
На что Нора ответила:
– Но у тети Виолетты не было никаких темных секретов. Она была именно такой, какая есть. Очень прямолинейной женщиной. Правда. Только очень несчастной.
– Несчастной, как же! – хмыкнул Трэвис.
Уступив настояниям Трэвиса, Нора согласилась встретиться с Гаррисоном Дилвортом.
