Сунул руки в карманы и остался стоять – покачиваясь с носка на пятки, заполняя помещение клубами ароматного дыма, явно ожидая какой-нибудь реакции от Хранителя и Олона.
Хранитель втек в кресло, на котором до того сидел Олон, сплел пальцы, опустил на них длинный подбородок и так застыл.
Едва ли не впервые в жизни Олон почувствовал серьезное беспокойство. Ситуация была противоестественной. Нет, он примерно представлял себе комбинацию, но пытаясь просчитать последствия, видел столько крови, столько предательства и ударов в спину, что становилось не по себе.
Хранитель остро глянул на Олона и тот почувствовал себя простым, понятным и прозрачным, словно оконное стекло.
Хранитель знал все. Олон перевел взгляд на Реннингтона. Почувствовав взгляд, тот повернулся, жизнерадостно скалясь, и произнес:
– Итак, господа, как я понимаю, у вас серьезные проблемы.
Звонко хлопнул в ладоши, едва сдерживая холодное злое веселье, заставлявшее чуть заметно подрагивать его упругие румяные щечки:
– Но я могу решить их. Надеюсь, с этого момента наша дружба будет крепнуть. День ото дня. День ото дня.
Он тихонько засмеялся и снова повернулся к экранам, завороженно глядя на ангела.
– Неплохо было бы начать доказывать свои дружественные намерения, – негромко произнес Хранитель, неподвижно сидя в кресле.
Реннингтон стремительно развернулся к нему.
– Разумеется, разумеется, – прошипел он, – я сделаю это тогда. Когда. Решу. Что это. Необходимо.
Он произносил тираду, ставя после каждого слова жирную точку.
Была б это перьевая ручка, капли аж в стороны бы полетели, подумал Олон, внешне, впрочем, никак не показывая своего отношения к происходящему.
Шеф Девятой комнаты щелкнул пальцами, выводя из транса застывшего в своей нише астралота. Слегка склонил голову, обозначая вежливый поклон в адрес Хранителя:
– Вы позволите?
– Да-да, конечно.
Подойдя к астралоту, Реннингтон лишь слегка коснулся указательными пальцами его висков, и тот, дернувшись, вошел в состояние трансляции.
– Вуралос? – резко спросил маг.
– Да, шеф Реннингтон, – отозвался кто-то низким голосом с характерными добберскими интонациями.
– Сейчас вам скинут информацию с терминалов. Включая адрес места происшествия. – Тут Реннингтон повернулся и пальцем указал Олону на пульт: – И запись событий, включающую всех фигурантов. Задача – полицию от расследования отстранить, место происшествия оцепить, весь материал у полиции изъять. Дело подпадает под нашу юрисдикцию. Вопросы?
– Никаких, шеф Реннингтон, – почтительно произнес голос. – Ждем данные.
Олон сел за пульт, защелкал костяными клавишами, готовя пакет. Реннингтон протянул ему тонкую пластину, Олон опустил ее в щель считывателя, на мониторе появилось адресное окно, в которое он и перетянул готовый пакет.
Почти тут же астралот произнес голосом Вуралоса:
– Пакет получен, выезжаем.
Реннингтон сел в свободное кресло оператора, оттолкнулся от пульта, разворачиваясь лицом к Хранителю:
– Итак, уважаемый Хранитель Порогов, – заговорил он совершенно серьезным голосом, – теперь давайте обсудим окончательно условия нашего замечательного союза.
Стоя возле искореженной машины, Марта невидящим взглядом смотрела на заляпанное кровавыми брызгами стекло. Из машины воняло дерьмом, вывалившимися кишками и кровью. Сводящая с ума жара раскаляла автомобиль, и вонь наплывала удушающими волнами через открытое окно со стороны водителя.
Осторожно ступая, Марта обошла автомобиль. Василевский сидел, вдавленный в спинку сиденья, огромная рана зияла, начинаясь с середины грудной клетки и заканчиваясь в области паха. Прикинув, какой силой надо обладать, чтобы так разделать человека, Марта тихонько присвистнула и покачала головой. Голова Василевского упала на грудь, внутренности вывалились и мерзкими кольцами сползали с колен вниз, на пол. На секунду Марте показалось, что сейчас они зашевелятся, мертвый лейтенант поднимет голову и утянет ее к себе, в воняющую смертью машину.
Сердито тряхнув головой, она зажала зубами сигареты и похлопала по карманам в поисках зажигалки.
Не нашла и машинально обернулась, высматривая Шесински.
Вспомнив, что напарник больше никогда не даст ей прикурить и не будет идти рядом, молчаливый, надежный, тихо сопящий на ходу, она дернула уголком рта и резко вздохнула.
Кто-то из патрульных правильно истолковал ее жест.
– Огоньку, лейтенант? – обратился к ней полицейский. Из ветеранов, уже седеющий, с животом, нависающим над ремнем, с острыми, все видящими, все запоминающими, спокойными глазами.
Марта с благодарностью кивнула, патрульный щелкнул дешевой зажигалкой, дождался, когда Марино прикурит, полез за сигаретами сам.
Прикурил и протянул зажигалку Марте.
– Берите, лейтенант. У меня еще есть. Вечно таскаю – по карманам небось пяток наберется.
– Спасибо, капрал… – Марта запнулась. Он был, видимо, из местного участка, Марино его не знала.
– Дортмайр. Капрал Дортмайр.
– Спасибо, капрал Дортмайр, – еще раз повторила Марта и, глубоко затягиваясь, пошла вокруг машины.
Что же здесь произошло?
