Затем Рональд Конверт выдал сенсацию, и начался новый виток подготовки к Большому Переделу. Девятку, конечно же, боялись до ужаса, но уж больно жирным был куш.
Нападение на машину Дома Контино и убийство полицейских натянуло нервы еще больше. Улицы Города опустели. Многие кафе поутру не открылись.
Марио видел, как пакует чемодан знакомый биржевой «жучок», а парочка нелегальных астралотов вежливо предупредила его, что некоторое время будет недоступна, и упорхнула за город.
Все это отвратительно влияло не только на нервы почтенного Марио, но и на его бизнес. К тому же падла Морган все настойчивей предъявлял претензии по поводу своих пестрозадых придурков. Это было совсем уж не по-людски, но Морган все больше напоминал акулу, почуявшую кровь в воде. Это не давало Марио покоя. Морган всегда давил жестко, но чтобы настолько? Значит, у него появился новый и очень сильный покровитель.
Монополизмом пахнет, тяжко вздыхал про себя Марио, имевший некоторое понятие об экономических процессах. А монополизм – это очень плохо для деловых людей. Конкуренции нет, качество товаров и обслуживания падает. Все недовольны, а выхода нет.
К тому же Марио было попросту тошно.
Погрузившись в свои тяжкие думы, он не расслышал, как открылась дверь. Понял, что в кабинете кто-то есть, только когда тихо скрипнуло кресло, в которое усаживался гость.
Увидев фигуру, затянутую в черное, толстяк, взвизгнув, выпрыгнул из кресла. Голова в нелепом здесь, в кабинете делового человека, шлеме, повернулась вслед за торговцем автомобилями, пытавшемся обогнуть стол.
– Да не суетитесь вы так, Марио. Ничего я вам не сделаю, – с легкой досадой сказал Кинби. – Вернитесь за стол и давайте поговорим.
Опасливо посматривая на вампира, Марио, вернулся за стол. Нащупав подлокотник кресла, сел.
– Кинби, уважаемый… Вы понимаете, что только что едва не сделали меня покойным? Я бы лежал здесь, а мои дорогие племянники плакали бы над хладным трупом и…
– Достаточно, – мягко сказал Кинби, и Марио заткнулся. – Я пришел к вам потому, почтенный, что считаю человеком разумным и думающим не только о сиюминутной выгоде.
Хозяин кабинета промолчал, но заметно приосанился.
– Я внимательно слушаю вас, уважаемый господин Кинби.
– Марио, – вдруг совершенно по-дружески обратился к нему Кинби, – скажите, сколько лет вы меня знаете?
– Много. Очень много, – с удивлением ответил торговец. – Мне кажется, вы были всегда…
– Не совсем так, но достаточно точно. Скажите, я когда-нибудь врал вам? Требовал чего-нибудь, что могло повредить вашему бизнесу?
– Нет-нет! Что вы? Зачем же вы такие вещи спрашиваете? – с искренним возмущением замахал руками Марио.
– Хорошо. Тогда последний вопрос. Вы знаете, что убили Марту. Как вы думаете, что теперь будет?
Сказано это было очень спокойно, словно собеседник вежливо интересовался погодой на завтра.
А перед глазами Марио вдруг предстал падающий на ковер парень с кровавой дырой на месте горла и нечеловечески спокойное существо, неторопливо шагающее перед столом.
Перекладывая бумаги на столе, он пытался успокоиться, но сердце билось все сильнее. Сейчас раздастся глуховатый голос и его размеренная жизнь навсегда изменится.
– Я думаю, – тут Марио задержал дыхание, – что теперь будет очень много смертей.
– Правильно думаете. – Кинби пугал его все больше. Не может быть таким спокойным человек, только что потерявший свою любимую. Впрочем, напомнил он самому себе, перед ним не человек, и не стоит обращать внимание на внешность.
– Я хочу, чтобы крови было как можно меньше. Вы мне поможете?
– Я?! – голос торговца сорвался, толстяк дал Петуха, как мальчишка. Он ожидал всего, чего угодно, но только не этого.
– Понимаете ли, почтенный Марио, – Кинби нагнулся вперед. Теперь зеркальный щиток его шлема находился прямо напротив глаз толстяка. Тот изо всех сил всматривался в зеркальную поверхность и чувствовал, что она затягивает его, как стихают посторонние звуки, и нет уже сил отвести взгляд.
– Понимаете ли, – повторил Кинби. – Те, кто имел отношение к смерти Марты, умрут. Они все обязательно умрут, уж вы мне поверьте. И лучше, если я убью их сейчас, пока они не залили кровью весь город. Или весь мир – если получится. К тому же, это я вам точно обещаю, тот же Морган вам жизни не даст.
Марио сглотнул и задал вопрос, который ему самому казался нелепым, но уже очень давно не давал покоя:
– Но почему же молчат Воцарившиеся?
Из-за зеркального забрала послышался странный звук, не то короткий смешок, не то всхлип.
– Запомните, Марио, боги, любые боги, обращают внимание на дела смертных только, когда им выгодно. До нас с вами им дела нет. Сейчас вмешиваться невыгодно.
– Кинби, почтеннейший, – облизнул губы Марио, – я-то чем могу вам помочь?
– А вот это мы с вами сейчас подробно обсудим, – Кинби откинулся в кресле. – И желательно делать это в присутствии кого-нибудь из ваших племянников. Потолковее и с военным опытом.
– Это он? Это, точно он? – переспрашивала Юринэ, крепко вцепившись в руль.
