Для столь важного визита детектив выбрал в меру строгий, но не слишком консервативный темно-синий костюм в тончайшую, чуть заметную, белую полоску, светло-серую рубашку и синий же, ручной работы, галстук с неброским рисунком.
С сожалением поглядев на висевшую на стуле кобуру с кольтами, Кинби достал из ящика плоский автоматический пистолет и приладил в специально для этого предусмотренном внутреннем кармане пиджака.
Увы, но Шепоток и Разговорчивый будут слишком видны под этим пиджаком, — думал Кинби, поглаживая рукоятки кольтов. Без этой парочки он чувствовал себя несколько неуютно. Впрочем страсть к хорошо сидящим, сшитым на заказ, костюмам частенько перевешивала, а пиджаки свободного покроя сейчас были не в моде. А Кинби всегда строго следовал веяниям моды. Решив, что сегодня обойдется без шляпы, детектив закрыл шкаф.
Центральный вход в Дом Тысячи Порогов тонул в медленно кружащихся тенях. Кинби почувствовал, как напрягаются мышцы. Все его существо отзывалось на призыв Тьмы, пропитавшей Дом. Скрипнув зубами, вампир взбежал по ступеням и постучал в дверь.
Открыли моментально, будто человек, стоявший на пороге, ждал визитера. Впрочем, скорее всего, так оно и было. Невысокий тщедушный человечек в свободной зеленоватой хламиде склонился в поклоне.
— Что будет угодно уважаемому господину?
— Господину угодно увидеться с Хранителем милейший, — процедил Кинби, тщательно дозируя нотку аристократической хамоватости в голосе.
— Простите, уважаемый господин, но Хранитель Порогов не может увидеться с вами. С прискорбием я должен сообщить, что для того, чтобы увидеть почтеннейшего Хранителя, вам придется дождаться дня аудиенций.
— Вот так даже, — мысленно хмыкнул Кинби, — день аудиенций…
Вслух, впрочем, говорить этого не стал. Наклонившись так, что его лицо оказалось на одном уровне с личиком человечка, Кинби чуть улыбнулся, показав кончики клыков, и проговорил:
— Пожалуйста, передайте уважаемому Хранителю Порогов, что это касается некоего предмета, полученного им, почтеннейшим Хранителем, от девушки из людей несколько дней назад.
На лице человечка не дрогнул ни один мускул, он лишь склонился еще ниже и попятился в глубь вестибюля.
— Подождите здесь, уважаемый господин. Я передам ваши слова, и сообщу о решении Хранителя.
Коротко кивнув, Кинби заложил руки за спину и потерял интерес к прислуге. Ожидая, Кинби осматривал огромный вестибюль дома. Неяркий желтоватый свет немногочисленных светильников, висевших на стенах, скорее рождал тени, скрывающие обстановку, чем разгонял их.
Не обладай Кинби способностью видеть в темноте, он разглядел бы только небольшой участок стены и очертания широкой мраморной лестницы, ведущей наверх, во внутренние помещения.
Среди теней же скрывались несколько дверей, за одной из которых и исчез человечек.
Кинби было неуютно. Слишком причудливы были тени, двигавшиеся и переливавшиеся словно живые существа. Они что-то шептали, переговаривались между собой, и Кинби казалось, что говорят о нем. Шепот становился все громче, в него вплетались новые голоса, настойчивые, призывные, обращенные к нему. Тени звали к себе, и Кинби хорошо знал, что значит это приглашение.
— Уважаемый господин, проследуйте пожалуйста за мной, — человечек стоял перед Кинби, вежливо глядя на него прозрачными глазками. Кинби вздрогнул — он даже не почувствовал приближения этого человека. Он — и не почувствовал. Непрост, ох и непрост этот тихий вежливый дворецкий.
Как Кинби и предполагал, его повели не к центральной лестнице, а к неприметной дверке, таившейся сбоку от нее. Открыв дверь, служитель сделал приглашающий жест:
— Проходите, пожалуйста, уважаемый господин. Идите прямо по коридору, вас встретят и проводят к Хранителю Порогов.
Дверь захлопнулась, как только Кинби перешагнул порог.
Пахло старым деревом, летними чердаками и почему-то пылью, нагретой солнечными лучами. Вдаль уходил узкий, обшитый деревянными досками, коридор. Пол некогда был выстелен паркетом, но многие плашки повылетали и валялись около стен. В этих местах пол зиял лужами темноты и Кинби почему-то решил, что выбоины лучше обходить.
Детектив шел мимо запертых дверей, слегка удивляясь их разнообразию. Большие и маленькие, со следами позолоты, украшенные искусной, но давно уже стершейся резьбой, и сколоченные из грубых, грозящих занозами, досок. Все они были заложены тяжелыми засовами, вдвинутыми в металлические скобы. Кинби заметил, что кое-где в запорные брусы были вбиты длинные гвозди с широкими посеребренными шляпками.
Проходя мимо дверей, Кинби чувствовал, как изменяется пространство за ними. За некоторыми не было вообще ничего, казалось двери открываются в пустоту настолько полную, что в ней нет даже вакуума, за другими вампир чувствовал тяжелое жаркое биение чужой, непонятной жизни, которой было тесно там, в комнатах. Но самое жуткое ощущение Кинби испытал, проходя мимо неприметной двери, некогда выкрашенной белой краской, ныне облупившейся, обнажившей выцветшее дерево.
