Вячеслав дотянулся до брюк, вынул ремень и, надев его на Надю, затянул пряжку у нее на животе. Она молча следила за его движениями.
— Разве так красивее?
— Не в этом дело! Будет за что держаться… Он притянул ее за ремень к себе.
— А это что? — немного погодя спросил он, отодвинувшись, впервые заметив у нее на животе небольшой, ладно зашитый рубец.
— Аппендицит. Некрасиво?
— Красиво! — он стал целовать шов.
— Странно, — задумалась она. — Странно, что ты меня любишь после… Или ты для вида? Тогда не надо. Я уйду.
— Боишься увидеться с Рапом?
— Не хочу, чтобы видел тебя со мной.
— Чепуха!
Ивлев лежал на диване и читал. Надя, чтобы не надоедать ему, оделась, села в кухне на табуретку и курила сигарету за сигаретой. Раппопорт позвонил в дверь, и Надя ему отворила.
— Разве я сомневался, что у Ивлева хороший вкус?
— Спасибо, — вежливо ответила она.
— По-моему, пахнет жареным, — весело сказал Тавров, проходя в комнату в сопровождении обеих кошек, которые встретили его в коридоре и вились вокруг.
Рап втягивал воздух большим ноздреватым носом.
— Сейчас приготовлю, Яков Маркыч. — Надежда обрадовалась, что у нее нашлось дело, и побежала на кухню. — Мужики — чревоугодники!
— Чревоугодники? — переспросил Раппопорт. — Ивлев, вас оскорбляют!
— Ну конечно! — щебетала Сироткина. — Вам бы только пожрать да женщину…
— А еще лучше, — мечтательно произнес Раппопорт, проходя на кухню, — пожрать и поговорить! Надежда юношей питает, отраву старцам подает. Правильно сделали, котята, оставив мне пожрать!
Сев на тахту, он тихо, чтобы не было слышно Наде, прибавил Ивлеву:
— За амортизацию оборудования надо платить пивом! Хотя пива мне никак нельзя! А почему вы не спрашиваете, что было на собрании?
— Ян Жижка, чешский герой, требовал, чтобы после смерти его кожу натянули на барабан, — Ивлев прищурился. — Не иначе как Ягубов решил натянуть кожи не только у чехов, но и у нас!
— Да, новая метла чище метет, — сказал Раппопорт. — Закоморному не дал печататься. Придется его деньги выписывать на других. Гайки затягиваются, ребятки.
— Что Макарцев, что Ягубов — оба сталинские соколы!
— Боюсь, Славик, разница есть: один действительно сталинский сокол, а другой-то — сталинский ворон.
— Оба хороши…
— Ну, первым выдающимся нацистом был, как известно, Иван Грозный, — проговорил Яков Маркович. — Когда русские захватили Полоцк, там обнаружили евреев. Спросили царя, как с ними быть. Он велел: «Обратить в нашу веру или утопить в реке». Для простоты дела утопили…
— Ox уж эти евреи! — сказал Вячеслав. — Основали христианство, сочинили коммунизм. Зачем? Протест у них в крови. И сами потом страдают.
— То ли дело московиты! — в тон ему продолжал Раппопорт. — У меня за стенкой пять лет назад умер сосед. А фамилия на дверях — висит. Новому жильцу все равно. Апатия…
— Надя, пора! — сказал Ивлев, когда Сироткина поставила перед Раппопортом дымящийся ромштекс и пиво. — Поговорить и на работе можно…
Сунув в рот кусок хлеба, Яков Маркович вскочил и, жуя, помог Надежде надеть пальто.
— Ну и как в моем склепе?
— Я здесь была счастлива.
— Деточка… — вздохнул Яков Маркович и продолжать не стал. — Между прочим, ребятки, Какабадзе пропал.
— Как?! — с тревогой прошептала Надя. — Он на съемке. Или в командировке…
— Э, нет… Заходил его приятель. Саша ушел от него ночью и домой не добрался.
— Подумаешь! — сказал Ивлев. — Перепил и недоспал…
— Он так не пьет.
— Утром выясним у Светлозерской, — успокоил Ивлев. — Пошли!
— Почему у нее? — удивилась Надя.
— Не задавай глупых вопросов!..
Раппопорт затолкал в рот кусок мяса побольше и по ломтику бросил кошкам. Они забрались к нему под бок, пригрелись, замурлыкали. Он вытащил из портфеля тяжелую серую папку. Открыл и, продолжая жевать, начал неторопливо перечитывать «Россию в 1839», сочинение маркиза де Кюстина, заедая маркиза ромштексом и запивая вредным для своей печени пивом. Но поскольку сочинение это было еще более вредным, опасность пива уменьшалась. Тавров жевал медленно, лениво, наслаждаясь запретными пивом и чтением, а также пока еще разрешенной тишиной.
Старшая машинистка машинописного бюро «Трудовой правды».
Девичья фамилия Пешкова, фамилия по первому браку Вередина, по второму браку Грязнова, по третьему Светлозерская.
Родилась 9 ноября 1934 г. в городе Балахна, Горьковской области.
Русская. Социальное происхождение — крестьянка. Беспартийная.
Образование незаконченное (шесть с половиной классов).
К судебной ответственности привлекалась первым бывшим мужем Верединым и вторым бывшим мужем Грязновым за отказ дать развод. (Привлечение к суду по гражданскому иску в анкете можно не указывать. Примечание завредакцией Кашина В.А.).
Родственников за границей и внутри не имеет. Муж — Светлозерский Альфред — старшина-сверхсрочник Внутренних войск МВД. В браке фактически не состоит. (Записано со слов. — Кашин В.А.).
