Проглядев столбец, Ягубов поставил жирную точку возле фамилии Авдюхина. Авдюхин работал инструктором в отделе агитации и пропаганды горкома, а в свое время был вместе с Ягубовым в Венгрии. Человек надежный, немногословный. Информацию собирать умеет, а это для спецкора главное. Вначале писать за него поручим Раппопорту, пусть поделится опытом с товарищем. Продолжению этих размышлений помешал Кашин.
– Порядок, Степан Трофимыч, – он положил на стол приказ.
– А мне он зачем? – удивился Ягубов, убирая в бумажник листок с фамилиями.
– На подпись. Баба с воза – кобыле легче.
– Валя, дорогой! Я начинаю за тебя беспокоиться. Вызови Ивлева, пусть подаст заявление по собственному желанию. После объясни ему насчет личной нескромности… Все оформи, как положено, тогда и на подпись.
Кашин молча взял приказ и смущенно вышел. Ягубов пожал плечами и стал ходить по кабинету, додумывая ситуацию на ходу. Он похвалил себя за смелость. Ведь редактора нет – Ягубов взял на себя ответственность, хотя Кашин и пытался напомнить, что Макарцев распорядился никаких кадровых вопросов без него не решать. Но тут Игорь Иванович вряд ли возмутится. Теперь у него рыльце в пушку, и придется ему эту пилюлю проглотить. В ЦК Макарцева покрывали. Но если Политбюро получит данные, оргвыводы будут сделаны сразу. Дело не в моей кандидатуре, подумал тут же Ягубов, вовсе не в моей! Дело в партийной принципиальности. Дубчек отстранен, а Игорь Иванович однажды положительно о нем отозвался.
Обдумав этот шаг, Ягубов прошел мимо Анны Семеновны в кабинет Макарцева и по вертушке позвонил Шамаеву, референту Кегельбанова. Степан Трофимович полагал, что Егор Андронович, как только ему доложат о Ягубове, поймет, что по пустякам земляк его тревожить не станет. Шамаев отнесся к Ягубову дружески, но на просьбу о личном приеме попросил изложить суть вопроса. Степан Трофимович объяснил сжато и аргументированно, себя оставляя в стороне. Сослался на мнение партбюро и редколлегии, исполнителем воли которых он, Ягубов, является. Поколебался, не напомнить ли, что Макарцев скрылся от органов в трудное для партии время, но решил, что этот факт пригодится позже. Упомянул лишь сына Макарцева.
– Записал? – спросил, подождав, Ягубов.
– Все записывается, – успокоил Шамаев. – Я доложу.
В приподнятом настроении Степан Трофимович вышел в приемную.
– В ЦК, Леша! – он слегка присвистнул.
Алексей вскочил и побежал впереди Ягубова, раскручивая ключи на брелочке. Когда замредактора садился в машину, мотор уже работал. Двое сотрудников вежливо раскланялись со Степаном Трофимовичем, и он им степенно кивнул, подумав, что настанет время, когда шофер будет открывать перед ним дверцу. Делается это для ранга не ниже завотделом ЦК. Впрочем, вопрос несущественный, дверцу самому открыть нетрудно. В этом ощущается особый демократизм.
Отъезд Ягубова Кашин наблюдал, стоя возле окна. За столом у него сидел Ивлев.
– На чье имя заявление?
– Пиши на Макарцева. Как положено.
Он смотрел на Вячеслава с сочувствием.
– Я ведь тут ни при чем. Сам понимаешь, я исполнитель. Приказали – делаю. По мне бы – работай ты у нас на здоровье хоть до пенсии…
– Да видел я эту газету в гробу, Валентин! – легко бросил Ивлев. – Разве в этом дело?
– Может, и устроишься где…
Не удержавшись, Кашин добавил от себя то, что не должен был говорить. Статья, по которой Ивлев увольнялся, исключала такую возможность. Вячеслав этого не знал и не обратил внимания на последние слова завредакцией.
Вячеслав размашисто накатал заявление, расписался, протянул листок.
– За трудовой книжкой попозже зайдешь, ладно?
В коридоре Ивлев остановился, заколебавшись. Он решил, что уйдет побыстрей, чтобы ни с кем не встречаться, не объяснять, не выслушивать слов сочувствия. Потом подумал, что скажет только Сироткиной. Но тут же убедил себя, что и к Сироткиной лучше не заходить. Она узнает от других, когда его уже не будет. У Якова Марковича тоже лучше не маячить. В результате заглянул он к одному Полищуку.
– Я сматываю удочки, Лев Викторыч. Привет!
– В командировку? А почему я не знаю?
– Видимо, Степан Трофимыч не изволил посоветоваться. Я совсем…
– Что?! Да объясни же членораздельно! Ведь Макарцев запретил…
– Это я слыхал, Лева… И вообще, поосторожней: я с хвостиком.
– Чепуха! У них ничего не выйдет! – Полищук включил селектор.
– Анна Семеновна, Ягубов у себя?
– В ЦК, Лев Викторыч. Будет часа через два…
– Ясно, – он нажал другой рычажок. – Яков Маркыч, не могли бы вы срочно зайти? Спасибо!
– Я ушел, – бодро сказал Ивлев.
– Погоди!
– Знаешь, настроения нет…
– Но мы все переиграем, уверен!
Говорил он это в спину Вячеслава. Тот пожал плечами и быстро пошел к лифту, чтобы не встретиться с Раппопортом.
