Возможно, первый в мире роман, действие которого происходит внутри Живого Журнала (LiveJournal.com). Ну, и еще немного внутри театра.Все начинается с того, что письма с признанием в любви по ошибке падают в чужой почтовый ящик. Неведомый поклонник признается в любви Марии Игоревне, стареющей приме провинциального театра города Чердачинска, и угрожает самоубийством, если актриса не ответит ему взаимностью. Актриса решает разыскать незнакомца человека, чтобы спасти его. Но как это сделать в большом городе, не зная о человеке ничего – ни адреса, ни имени? Параллельно в романе появляется психоаналитик Макарова. Эта дама случайно натыкается на зреющий в недрах "Живого журнала" заговор против существующей власти. Макарова пытается проникнуть в логику сетевого переворота, а заодно отыскать среди заговорщиков достойного себя мужчину. Истории актрисы и психоаналитика сплетаются в мелодраматически-детективный клубок…Бавильский фактуру знает – он пять лет работал в театре завлитом, да и в ЖЖ юзер paslen – один из древних. Текст романа написан в режиме реального времени. Бавильский вывешивал главы из романа в своем дневнике по мере написания. Другие пользователи предлагали развитие сюжета в том или ином направлении и писатель учитывал их пожелания. Теперь, когда эксперимент завершен, результаты его можно увидеть в новой книжке.
Роман
Ангел смерти, слетающий к человеку, чтобы разлучить его душу с телом, весь сплошь покрыт глазами… Бывает так, что ангел смерти, явившись за душой, убеждается, что он пришёл слишком рано, что не наступил ещё срок человеку покинуть землю. Он не трогает его души, даже не показывая ей, но, прежде чем удалиться, незаметно оставляет человеку ещё два глаза из бесчисленных собственных глаз. И тогда человек внезапно начинает видеть сверх того, что видят все и что он сам видит своими старыми глазами, что-то совсем новое.
Однажды вижу: милый гость,
Припав к устам моим,
Мне говорит: "Не бойся, друг,
Я для других незрим".
И с этих пор – он снова мой,
В объятиях моих,
И страстно, крепко он меня
Целует при других.
Все говорят, что яркий цвет
Ланит моих – больной.
Им не узнать, как жарко их
Целует милый мой.
Внезапно её окружили собаки.
Весной между домов висит отчаянно зевающая пустота, и в ней свершается круговорот влаги и хляби, отчего хлюпающая под ногами грязь кажется всепроникающей, а возвращение вечером, после спектакля, домой – реальной проблемой.
Особенно Мария Игоревна (однажды ей зачем-то сказали, что она похожа на Ванессу Редгрейв) не любила долгого прохода от метро, через пустырь, к дому. Каждый раз она проходила этот отрезок, внутренне собравшись, сжавшись. Темно, тихо, окна в доме напротив не светятся.
Ещё хорошо, что спектаклей у неё мало, всего три, выходить на сцену приходится редко, раз в неделю, иной раз компанию составляет актриса
Соколова-Яснова, живущая неподалёку, поэтому одна Мария Игоревна остаётся редко. Да и собак видит не часто.
Тем не менее хотя бы раз в год, но избежать тревожной ситуации не получается. Из-за чего всё прочее время живёшь в тревожном ожидании запланированного срыва.
Зря, что ли, в народе говорят: кто чего боится, то с тем и случится.
Точнее не скажешь.
Сухопарая, до поры увядшая, Мария Игоревна бежала домой, прижимая шляпку к ушам, намеренно ограничивая угол обзора: меньше видишь – здоровее кажешься. Однако собак она увидела сразу же, целую стаю, раз, два, четыре, что ли, семь ободранных, худых теней…
Они семенили друг за дружкой, перебегали пустую дорогу, и траектория их целенаправленного движения, если прикинуть недалёкую перспективу, пересекалась с тропинкой Марии Игоревны.
То есть если ускорить шаг, можно, скорее всего, проскочить, потому что замедлить шаг нельзя: это будет для собак более заметно.
Главное, не волноваться, делать вид, что всё идёт по плану, авось и не обратят внимания.
Бездомных собак Мария Игоревна боялась панически. Вот она и ускорилась, но, видимо, чего-то не подрассчитала, попав в самый эпицентр собачьего движения.
Отступать теперь нельзя, а идти вперёд – грехи не пускают. Собаки зацепили её, унюхали, утеряли невидимую цель, окружили и постепенно сужают пространство.
Особенно стараются маленькие, подлые шавки. Тявкают, хорохорятся.
Большие собаки наступают менее уверенно, прячутся за спины товарок, готовые в любой момент кинуться врассыпную. Но Мария Игоревна чувствует, что именно их следует бояться более всего. Главное – не растеряться, держать ситуацию в руках. Под контролем.
– Не ссыте, Маша, я – Дубровский, – говорит она себе загробным голосом, заодно проверяя реакцию цепных псов. Отчаянно бьётся сердце. Вокруг ни души.
Особенно проявляет активность одна, с вострой лисьей мордочкой и непропорционально пушистым хвостом. Как с цепи сорвалась: всё время норовит подобраться поближе.
Главное, чтобы какая-нибудь из тварей не укусила тебя с тыла. Мария
Игоревна пытается тронуться с места, но любое движение воспринимается животными точно оскорбление: лай и бросания на жертву становятся всё более и более активными.
Мария Игоревна решает отмахиваться от них маленькой лакированной сумочкой, более похожей на ридикюль. Говорят же, что собаки не различают объектов преследования, хватая то, что ближе всего расположено.