– О вот и ты, – это мне, – Ну как дела? Чего не заходишь? – показывая на кабинет.
– Нет, нет, я просто узнать хочу, может Пол оставлял у вас рукопись, мою, на время, или может вы знаете —
Саймон переводит взгляд с меня на него озадаченно —
– Нет. Отнюдь. Ничего. Может быть у него в комнате. Кстати, – говорит он крайне дружелюбно, – ты не видал случайно статью в нью-йоркской «Таймс» про Ирвина Гардена – ты в ней не упомянут но там всё про —
– О да я ее видел.
– Ну что ж мило было опять с тобой повидаться, – наконец говорит он и провожает, и Саймон одобрительно кивает, и я говорю, – Мне тоже, еще увидимся, Алекс, – и сбегаю вниз по лестнице и снаружи на улице Саймон восклицает:
– Но почему же ты не подошел к нему не пожал ему руку не похлопал его по спине не закорешился – почему вы разговаривали через весь вестибюль и ты сбежал?
– Ну а о чем нам было говорить?
– Но говорить можно было обо всем, о цветах, о деревьях —
Мы несемся по улице споря про это и в конце концов садимся на каменную стенку под деревом в парке, на тротуаре, и подходит какой-то господин с большим пакетом продуктов.
– Давай расскажем всему миру, начиная с него! – Эй Мистер! Слуш сюда! смотрите вот этот человек буддист и может рассказать вам все про рай любви и деревьев… – Человек мечет в нас быстрый взглядик и спешит дальше, – Вот мы сидим под голубым небом – и никто не желает нас слушать!
– Да все в порядке, Саймон, они и так знают.
– Надо было сесть к Алексу Аумсу в кабинет и касаться друг друга коленями сидя в смешливых креслах и болтать о старых временах но ты только пугался —
Я теперь вижу что если буду знаком с Саймоном следующие пять лет мне придется проходить сквозь все это снова, как я уже делал в его возрасте, но я вижу что мне лучше пройти чем нет – Слова которыми мы пользуемся чтобы описать слова – Кроме этого мне бы не хотелось разочаровывать Саймона или набрасывать саван на его юный идеализм – Саймона поддерживает определенная вера в братство людей сколь долго бы оно ни длилось пока иные насущные вопросы не затмят его… или никогда… Я в любом случае чувствую себя глуповато оттого что не могу держаться с ним вровень.
– Фрукты! Вот что нам нужно! – выкрикивает он видя фруктовую лавку – Мы покупаем канталупы и виноград и мороженое с фруктами и идем по Бродвейскому Тоннелю вопя громкими голосами чтоб было эхо, жуя виноград и обслюнявливая канталупы а потом выбрасывая их – Выходим прямо на Северный Пляж и направляемся к «Бублик-Лавке» может там сможем найти Коди.
– Подтянись! Подтянись! – вопит Саймон у меня за спиной подталкивая меня пока мы быстро шагаем по узенькому тротуару – Я не разбрасываюсь, съедаю все виноградины до единой.
Довольно скоро, после кофе, уже подходит время и почти поздно, идти на обед к Розе Мудрой Лазури где нас встретят Ирвин и Рафаэль и Лазарь —
Мы опаздываем, запутываемся в долгих пеших переходах по холмам, я ржу над теми безумными феньками которые запуливает Саймон, типа «Глянь-ка на вон того пса – у него хвост почти что откушен – он подрался и скрежещущие безумные зубы достали его» – «так ему и надо – научится уважать а не драться». И чтобы спросить как пройти, у пары в спортивном «эм-джи».
– Как нам пройти до э-э э-э как он там называется Тебстертон?
– О Хепперстон! Да. Прямо четыре квартала направо.
Я так никогда и не понял что означает прямо четыре квартала направо. Я как Рейни, который ходил везде с картой в руках, ему нарисовал ее начальник в его пекарне, «пойдешь на такую-то улицу», Рейни в форме своей фирмы просто вовсе наваливает с работы поскольку все равно не понимает куда они хотят чтоб он сходил – (целая книга про Рейни, Мистера
