Ахмат пришёл в ярость, узнав, что к Ногаю примчался вестник с границы Липецкого княжества и поведал, что там строят новую крепость. Однако Ногай спокойно отреагировал на это известие: полностью поглощённый борьбой с зазнавшимся Телебугой, темник был крайне зол на хана, который, забыв о том, кто посадил его на золотоордынский трон, уже не признавал своего могущественного покровителя. Телебуга забыл, как ещё совсем недавно ползал у ног Ногая, моля о помощи в своей борьбе за Сарай. Темник думал тогда, что, лишив власти Тудан-Менгу, приобретёт в Телебуге правителя, который всегда будет заглядывать ему в рот, однако Телебуга оказался не из благодарных. К слову, Тудан-Менгу тоже когда-то был посажен на трон Ногаем. Да-а, сильно рисковал Ногай, замыслив недоброе против законного правителя Золотой Орды, могущественного Джучида Менгу-'Гимура, которого одолел хитростью, лестью, ловкостью, коварством и , ядом. Сына же старого хана, Тохту, загнали тогда далеко в степь за Итиль, и казалось, что для Ногая отныне открылись все врата рая. Не тут-то было. И Тудан-Менгу, и Телебуга, возгордясь, один за другим отвернулись от того, кому были обязаны властью.
— Тохта-гу-хан... — произнёс Ногай и подумал о том, что хотя и есть с царевичем определённая договорённость, но он чрезвычайно опасен. Однако и недоумка Телебугу терпеть уже нет сил...
Из забытья Ногая вывел шум на улице, и он приказал нукеру посмотреть, что там происходит.
— Ахмат Бухарский приехал, просит принять! — доложил посыльный.
— Что ему надо?
— Узнать? — испугался нукер.
— Сразу надо узнавать! — оскалился Ногай, и нукер рухнул на колени. Ногай помедлил немного и сказал: — Встань и позови сюда этого проходимца...
Темник указал рукой на ковёр, и бывший баскак сел.
— Что надо? — спросил Ногай.
— Князь Александр Липецкий затевает на границе твоих владений строительство крепости, чтобы угрожать тебе, о всемогущий!
— Чем же он может мне угрожать? — усмехнулся Ногай.
— Непокорностью и набегами, — чуть раздражённо ответил Ахмат. — Он уже начал грабить и убивать твоих подданных, и ты, всемогущий, знаешь, что этим летом он разорил два юрта, побил много бахадуров и опозорил их жён.
По мере того как всё красноречивее живописал Ахмат ужасы, которыми грозит Александр Липецкий, Ногай багровел всё сильнее и сильнее, пока совершенно не вышел из терпения и крикнул:
— Хватит! У меня и без твоего князя от забот голова болит!
— Но это тоже твои заботы, повелитель, — смело возразил Ахмат. — Нам такой сосед, как Александр, не нужен...
— Ладно! — остановил его темник. — Что предлагаешь?
— Пока князь Александр не отстроился, его надо уничтожить.
— А где он строит новый город, известно? — буркнул Ногай.
— Пока нет, но скоро узнаем.
— От кого?
— Говорят, Александр после разорения Воргола воспрял духом и начал строиться, как будто ты ему ярлык на княжение дал, — увёл разговор в сторону Ахмат. — Ты давал ему ярлык на липецкое княжение?
— Нет.
— Вот видишь, самовольничает! Потому я и предлагаю: пока он ещё сидит на первых брёвнах...
— Откуда знаешь, что на первых, а не построился уже?
— Я чую, что строительство только начинается...
— Ты шаман? — усмехнулся Ногай. — Никто ничего не видел, а ты уже чуешь?
— Скоро узнаем всё точно, — твёрдо пообещал Ахмат. — Я верных людей туда послал. Надо непременно раздавить этого непокорного раба!
— Хватит болтать! — резко оборвал Ахмата Ногай. — Если князь Александр сидит хотя бы на первом бревне, бери тысячу бахадуров, убей шакала и сожги всё, что он для строительства крепости заготовил. Действительно, я не потерплю у себя под носом никакого Липецкого княжества. И вообще, здесь татарская земля, а белые рабы пускай уходят за Дон, подальше с глаз моих. Мои данники должны жить не ближе Пронска и Новосиля.
— Для уничтожения этой собаки тысячи бахадуров мало, — осторожно возразил Ахмат.
— Бери полторы! — отрезал Ногай. — Только не упусти самого князя. Чтоб его голова была тут на шесте, понял?
— Постараюсь, о всемогущий! — почтительно поклонился Ахмат. — Можно собираться?
— Собирайся и без головы князя не возвращайся!
— Разобьюсь, а отыщу его! — пообещал Ахмат и стиснул кулаки: — Я на этих князей Липецких ох как зол!..
Молнией налетели татары на строителей. Липчане стали обороняться топорами, колами, брёвнами, камнями, рогатинами, но силы были неравны.
— Бей! — кричал Ахмат, размахивая саблей и поражая ею почти беззащитных смердов.
Князь Александр, без доспехов, с лёгким оружием и с небольшой, тоже легковооружённой дружиной, был в это время в лесу. Услышал шум, крики и ржание коней со стороны строящегося города.
— Что случилось? — насторожился князь. — Драку, что ли, они там затеяли?
— Беда, княже! — весь окровавленный, с рассечённой саблей щекой, прискакал и упал с коня один из строителей. — Татары... — И испустил дух, уставив потускневшие глаза в небо.
Набатно загудел главный колокол Успенской церкви, точно крича о смертельной опасности.
