Лазарь без остановки миновал Бруклин, с его знаменитым Брайтон-Бич. Издали полюбовался оставленным слева по ходу движения мостом Веррезано. Вечерело, и мост уже был усыпан бирюзовыми огнями, напоминающими растянутое в длину ожерелье. Промчавшись по подводному Бруклинскому тоннелю, мотоцикл вынырнул в Манхэттене. Проскочив нужный поворот, но вернувшись, Лазарь вскоре оказался в центре Манхэттена. Вечерний Бродвей и соседние улицы переливались огнями рекламы, манили ароматом ресторанов и оглушали многошумьем бурлящего туристического потока. Здесь царила атмосфера вечного карнавала. Лазарь на минуту остановился у бордюра, чтобы оглядеться и перевести дух. «В других странах, — думал он, — достопримечательности носят более основательный характер. Более исторический и древний, что ли. А здесь, как в гостях у волшебника, все сверкает, зовет, но стоит "не сменить батарейки"... Если электричество вырубят, тогда все! — Окончен бал, погасли свечи. Хотя выглядит, конечно, привлекательно». Лазарю почему-то захотелось пафосно сплюнуть перед тем, как помчаться дальше, но он сдержался. «Тоже ведь люди живут», — заключил он свои размышления на примирительной ноте.
За городом на шоссе движение было хотя и быстрым, но не таким напряженным, как в Нью-Йорке. Через пару часов Лазаря начало клонить в сон. Сказывались разница во времени и усталость после перелета, к тому же наступала ночь. Сойдя с трассы, инок остановился на ночлег в мотеле. Упав на широкую кровать, он сразу заснул, словно провалился.
Проснувшись около семи утра, Лазарь принял душ, приготовил кофе, еще раз сверился с картой и устремился к цели, до которой оставалось два-три часа езды. Трасса в этот утренний час оказалась оживленной, но не перегруженной. По обеим ее сторонам открывались виды провинциальной Америки. Невысокие горы, холмы, поля, перелески, озера, одноэтажные городишки — все это развлекало взор путешественника. Лазарь отметил обилие красивых оранжевых цветов вдоль трассы. Это были дикие тигровые лилии, впрочем, их названия он не знал.
Около города Ютики Лазарь притормозил и свернул со скоростной трассы. Объехав город по окружному шоссе и сделав еще несколько маневров на местных дорогах, Лазарь через полчаса оказался у цели. Он остановился у обочины и достал карту, но и без карты все было ясно. Вдали, на возвышении, грозной краснокирпичной глыбой громоздился тюремно-психиатрический комплекс. Он производил мрачно-торжественное впечатление, подобно какому-то средневековому замку. Царила давящая тишина. Движения не наблюдалось. Высокие заборы зловеще блестели на солнце мощной сбруей колючей проволоки.
Лазарь убрал карту, приготовил часы-фотоаппарат к работе и неспешно двинулся к комплексу. Сердце билось все сильнее. Ему казалось, что мотор «Харлея» предательски работает чрезмерно громко, а из темных окон-глазниц корпуса за ним пристально наблюдают. Подъехав по длинной старинной аллее к центральному входу, Лазарь сделал несколько снимков общего вида. Здесь он к своему удивлению обнаружил, что путь открыт, ворот и контрольно-пропускного пункта нет. Оказавшись внутри комплекса, он понял, в чем дело. Каждое здание комплекса было огорожено высоким забором, а около ворот стояла будка с охраной, однако между зданиями перемещаться можно было свободно.
Остановившись за углом одного из зданий, где, как он думал, его не могли видеть, Лазарь спешился и начал фотографировать двор и здание через сетку забора. В этот момент появилась полицейская машина. Ее фары, расположенные спереди, сзади и на крыше, попеременно вспыхивали разными цветами. «Вот так дискотека», — поежился Лазарь и, понимая, что это по его душу, повернул к мотоциклу. Машина остановилась за мотоциклом. Из нее вышел сухощавый полицейский, поинтересовавшийся, чем здесь занимается Лазарь. Тот молчал. Не получив ответа, полицейский потребовал предъявить водительские права и документы на мотоцикл. Время для Лазаря остановилось. Его вдруг поразила бессмысленность происходящего. В голове молнией пронеслось: «Почему я должен оправдываться, врать и что-то доказывать этому человеку?!»
И тут Лазарь сделал то, чего сам от себя не ожидал. Дружелюбно улыбаясь полицейскому, он направился к мотоциклу, словно собираясь достать нужные документы, сам же прыгнул в седло, завел мотор и выжал ручку газа до отказа. При этом он держался настолько уверенно и спокойно, что полицейский еще некоторое время стоял столбом, провожая глазами стремительно удаляющийся мотоцикл, пока не понял, что это побег. Тогда полицейский схватился за кобуру пистолета, но расстояние до беглеца было слишком большим. Он бросился к машине, на ходу передавая по рации о случившемся. К погоне присоединилась еще одна полицейская машина. Кроме мигающих огней обе машины включили сирены.
