Официантка принесла на подносе еду. Для Руфа омлет с грибами, помидорами и беконом, а для Высоты горячие вафли со взбитыми сливками и черникой. Затем она принесла большой железный кофейник, две крупные, на американский манер, чашки для кофе, молочник и на сладкое – оладьи с кленовым сиропом.
Заказ делал Руф, поэтому, когда официантка удалилась, пожелав приятного аппетита, Высота пошутил:
– Вас там что, не кормят? Куда мы все это денем? Столько съесть мне никогда не приходилось…
– Тренируйся, – невозмутимо парировал Руф, жадно подвигая к себе тарелку.
Дрожащими ноздрями он втянул испарения, поднимавшиеся от еды, смачно чмокнул и сказал:
– Люблю эти продукты распада! Мертвая органика! Мертвечинка. А-ах. Только подумать, несколько миллиардов человек денно и нощно трудятся в поте лица своего, потом получают зарплату, потом долго ходят по магазинам и рынкам, потом тратят массу времени на приготовление блюд, потом тщательно накрывают на стол, потом поглощают яства, переваривают их в своих желудках, и, наконец, все это – весь плод тяжких трудов – уходит в нечистое отхожее место. Вот и все. Замечательно! – он подмигнул и облизнулся.
– Ты думаешь вдохновить меня на еду такими разговорами? – попытался отшутиться Высота. – А все же и в произведениях кулинарного искусства есть своя краса, – Высота внимательно рассматривал круглые румяные вафли, поверх которых возвышалась воздушная горка белоснежных сливок, а сверху все было обсыпано свежей крупной черникой. – Все-таки это маленькое произведение искусства, хотя бы и кулинарного, маленькое творение. Критиковать всегда легче, чем созидать. Вы, к сожалению, не способны созидать, отсюда ваша озлобленность, вечная неудовлетворенность и страсть к разрушению.
Руф пробормотал какую-то средневековую магическую формулу по-латыни и впился вилкой в омлет, словно в бок закалываемой жертвы. С жестокостью изрубив омлет на части, он сказал:
– Да, мы будем разрушать во имя отца нашего! Он бог страсти, а страсть неукротима. Она смывает скрижали, презирает обычаи, совершает революции, растлевает устои, переворачивает жизни людей, разрушает планету, взрывает мироздание, устанавливает свою власть – диктатуру страсти. Люцифер учит чувствовать и понимать, что ты и только ты есть центр всего, что только ты сам являешься предметом наивысшего собственного удовлетворения. Мы честно учим человека любить только себя и ненавидеть остальных людей. А среди ваших христианских наставников слишком много таких, которые учат любить других, а сами ненавидят их в повседневной жизни…
– Это не христианские наставники, – прервал говорившего Высота. – Истинные учителя Христианства лишь те, которые любят людей и учат любви к людям. Как тебе не совестно называть при мне сатану богом, когда тебе известно, что он был таким же ангелом, как и мы с тобой.
– Не читай здесь моралей, – отрезал Руф. Его глаза налились ненавистью. – Лучше суди по плодам. Среди людей неизмеримо больше тех, кто сознательно или бессознательно живет по заветам великого Люцифера. По-евангельски живут единицы, да и тех никто не принимает всерьез, их гонят из цивилизованного общества и презирают, а в лучшем случае не замечают. Я уж не говорю о том, что главные враги вашего Христианства – сами христиане. Христиане уже настолько набили оскомину своей назойливостью, напыщенностью и тупостью, что нормальные люди поняли: если тебе хотят оказать христианское милосердие – откажись; если ты нуждаешься в чем-то – не проси у тех, кто дает ради Христа; если алчешь и жаждешь – не принимай подачек от дающих во славу Божию; если унываешь – не обращайся к тем, кто помощь страждущим возвел в ранг профессии; если подыхаешь – оборви жизнь сам, но не показывай своей слабости попам… А так называемая Церковь? Это вообще-то неплохая организация! Она разочаровывает сотни приходящих в нее и отталкивает их от Христа. Она во все века популяризировала Сатану, как некий желанный запретный плод. В свою очередь и сам Люцифер всегда способствовал и покровительствовал бизнесу, карьеризму, человекоугодничеству, ханжеству, жестокости, интригам, мошенничеству, лицемерию и высокомерию церковных служителей.
