Быстро и бесшумно он проник в помещение с поднятым на изготовку ружьем. Здесь Лазарь огляделся. Ему стало не по себе. В комнате было устроено что-то наподобие престола. На нем имелось изображение пентаграммы, в центре которой стояла инкрустированная чаша. Над престолом висел перевернутый крест. Еще выше в виде круга была нарисована змея, кусающая свой хвост. Внутри круга – молния. Рядом с престолом, на столике лежали жертвенные ножи разной величины. Инок взял один из них и сунул за ремень брюк. Стены украшали латинские надписи, на которых Лазарь несколько раз встретил имя сатаны.
Из-за двери донесся отголосок разговора. Лазарь приложил ухо к двери и замер. Несколько человек о чем-то беседовали по-английски. Инок резко распахнул дверь и появился на пороге с ружьем на перевес. В столовой за широким столом завтракали трое мужчин и женщина. Стояло еще две кофейные чашки, но стулья были пусты. Лазарь бросился к ближайшему мужчине, по виду индейцу, ударом ноги подсек под ним стул и, когда тот рухнул на пол, придавил горло ногой. Одновременно с этим Лазарь по очереди нацеливал ружье на других присутствовавших.
– Не двигаться, черти! Где Синильга?! Where is the girl? Я вас спрашиваю! – выкрикивал он, перемешивая русскую и английскую речь.
Сидевшие за столом остолбенели.
Не опуская ружья, Лазарь схватил одной рукой со стола кофейник и вылил горячий кофе на голову Тому, который сидел ближе всего к нему.
Том попытался вскочить, но был сшиблен ударом приклада по затылку, распластался на столе и отключился.
– Повторяю, where is Синильга?!
Карл и Николаина замерли от страха.
– Ну-ка, руки на стол. Hands on the table! – приказал Лазарь.
Как только они положили руки на черную скатерть, инок молниеносно выхватил кинжал и пригвоздил ладонь Карла к столу. На скатерть брызнула кровь. Карл завизжал, пытаясь свободной рукой вытащить нож, но Лазарь ткнул ему в лоб дуло и рыкнул:
– Не двигаться! Последний раз спрашиваю, where is the girl? Считаю до трех и убиваю всех.
Побледневший Карл, перемешивая стоны и мат, и закатывая от боли глаза, процедил по-русски:
– Ты что? Так больно… Я скажу. Я – русский.
– Ах, ты ру-у-усский?! – протянул Лазарь. – Русский – значит православный. А тебя, тварь, я за ваши сатанинские игры сейчас в порошок сотру. В доме еще есть кто-нибудь?
– Нет.
– Где похищенная?
– Ее увезли. Только что…
– Куда увезли? Кто?
– Агния. Она у нас старшая… Я не виноват. Вот, возьмите, – Карл достал из джинсов сотовый телефон, – там есть ее фотка. Сейчас открою. Я снимал на занятиях. Как знал, что пригодится. Освободите мне руку. Я здесь вообще случайно. Больно…
Лазарь взял телефон с открытой Карлом фотокарточкой на экране, всмотрелся в лицо рыжей незнакомки в черных очках.
– Bitch, – выругалась Николаина и плюнула Карлу в лицо.
– Заткнись! – Лазарь замахнулся на нее прикладом, но не ударил. – Сейчас освобожу, – сказал он Карлу. – Куда они поехали? Говори!
– Знаешь Русский Синод в Манхэттене? Они сейчас будут там.
– Русский Синод? Найдем. Это точно?
– Точно.
– Если врешь, из-под земли тебя достану и убью.
– Не вру. Отпусти. Больно, – заскулил Карл.
– Хорошо. А теперь быстро делать все, что я говорю.
Лазарь выдернул нож из руки Карла и разрешил подняться с пола перепуганному индейцу. Затем приказал Карлу и индейцу растормошить Тома и помочь ему передвигаться, потому что тот был очень слаб. Держа пленников на прицеле, Лазарь заставил их спуститься в подвал. Обнаружив там веревки, клейкую ленту и проволоку, он скрутил всех четверых в единый живой моток. Потом сбегал наверх, взял в баре бутылку виски, наскоро промыл Карлу раненую руку и замотал полотенцем.
– Значит, так, – сказал он на прощанье, обращаясь к Карлу. – Переведи товарищам, чтобы не вздумали развязываться. Попробуете выйти из подвала – взорветесь. Я закрою дверь и поставлю растяжку с гранатой. Вопросы?
Индеец и Том удрученно молчали, Карл постанывал, и только Николаина агрессивно шипела, фыркала и шептала какие-то заклинания.
– Сжечь бы вас с этим домом… Ладно, живите пока. Все равно сами себя накажете, – сказал Лазарь и взбежал вверх по лестнице.
Музыкант так до конца и не мог поверить своему счастью; слишком уж разочаровался в возможности найти сестру после бесконечных тщетных поисков. К тому же обстоятельства, при которых он получил известие от Синильги выглядели странно. Синильге он верил, но все же картина не складывалась. В конце концов он решил ни о чем не думать и ничего не предполагать до встречи.
Музыкант приехал в Нью-Йорк под утро, запарковался на стоянке около супермаркета и заснул. Проснулся он от сигнала будильника в мобильном, быстро сходил в магазин, умылся, купил большую пластиковую чашку кофе и поехал к Синоду.
