В последнее время Екатерина Землякова окончательно заскучала без мужа. Если на первых порах у неё складывалось терпимое отношение к решению Сергея отправиться на СВО, тогда мечталось: вот сходит муж, что-то заработает, и тогда они расплатятся с долгами и опять займутся своим, пусть и арендованным, полем. Оно осталось под зиму после посева озимой пшеницы, весной надо лишь внести удобрения, задержать влагу боронованием и ждать урожая. Это в идеале, но идеала не получилось, потому что сеяли практически в сухую землю, дождей не было до морозов, она взошла лишь местами, а это значило, что посевы за зиму погибнут. Всё это она знала со слов Сергея, потому что сама не особенно вникала в его занятие. Её обязанность по работе ‒ обработка платёжек и прочая бумажная канитель. И вообще она во всём доверялась мужу, даже когда он отправился воевать, решив хотя бы таким образом немного заработать, чтобы спасти весной положение своих пошатнувшихся дел, и она не видела в этом ничего особенного, тем более драматичного и почему-то сравнивала нынешние военные заботы с его службой в армии: отслужил и вернулся здоровым, и особых причин переживать не имелось. Она примерно так считала и в этот раз, но изменила своё отношение к происходящему, задумалась, когда в Степном прошли похороны погибшего бойца, а вскоре и ещё одного. Вот только тогда она поняла, что это такое ‒ война! И сделалось страшно за Сергея, ходила как в тумане, от мыслей разрывалось сердце, и ругала себя за такую неосмотрительность, позволившую допустить эту ошибку, не до конца поверив, что идёт настоящая война. И уже жалела, что отпустила его, не зная всех его устремлений.
С того момента, когда это произошло, она стала вникать во все новости, какие передавали по телевизору, чаще рассматривала карту Донбасса и Курской области. Где, как она знала, воюет Сергей. Ранее она не интересовалась этой областью, считая её обычной среди обычных, а теперь только и следила за новостями, приходившими оттуда. А когда узнала, что в их Степном собирают гуманитарную помощь, то и сама поучаствовала, отдала денежку на общее дело. Но этим не ограничилась. Узнав, что в Доме культуры собираются женщины, в основном пенсионерки, и плетут для нужд СВО маскировочные сети, и уже отправили несколько партий на фронт, чтобы было чем маскировать бойцам орудия, танки, окопы, блиндажи, где они укрываются от непогоды и пуль. Зашла как-то после работы в Дом культуры, зная, что сын сейчас на футбольной секции в школе, узнала у вахтёра, что собираются вязать сети вечерами по будням, а в выходные и днём.
‒ Да вы пройдите в танцевальный зал, поговорите с их старшей. Елизаветой Юрьевной её зовут. Помните, в больнице терапевтом работала.
Прошла Екатерина в танцзал, а ей навстречу она сама пожаловала: ухоженная, аккуратная, с красиво уложенными чуть подкрашенными волосами, узнала её, но всё-таки спросила:
‒ Вы, кажется, Екатерина Землякова из «Энергосбыта»?
‒ Всё правильно.
‒ И что же вас привело сюда?
‒ Зашла посмотреть и узнать, можно ли поучаствовать и помочь, если, конечно, получится.
‒ Получится. Работа несложная. Было бы желание. У вас кто-то воюет?
‒ Да. Муж на фронте под Курском.
‒ У нас есть несколько женщин, проводивших мужей и сыновей на фронт, а теперь помогающих нам. На дому вяжут носки и варежки с двумя пальцами ‒ ну, знаете, такие военные. Приходят и старшеклассники. Всем дело находится.
‒ Ну, вязать я не мастерица, а вот сети плести могла бы.
‒ Мы подскажем. Приходите. Два-три часа поработаете ‒ это тоже помощь. Необязательно каждый день. По возможности. У нас хотя коллектив женский, но ходят и два пенсионера ‒ бывшие военные. И молодёжь есть. Сегодня нам как раз помогают парень и девушка. Так что всем дело найдётся.
‒ А может, я уже сегодня останусь! Хотя бы посмотрю, попытаюсь что-то освоить.
‒ Оставайтесь, конечно, сначала посмотрите, а потом и сами попробуете. Несложно. Вы не застали те времена, когда целлофановых пакетов не было, и продукты носили в авоськах, а я помню их. Очень удобные, правда, всё, что несёшь, выставляешь напоказ. Но в то время радовались этой возможности ‒ не похвалиться продуктами, нет ‒ а то, что они есть, что человек заработал для семьи. Были такие челноки специальные из металла, умельцы сами плели бытовые сетки-авоськи. Мы то же самое делаем, только значительно крупнее ячейки и размеры соответственно… Если это вам интересно, то проходите, раздевайтесь. ‒ Когда она разделась, женщина спросила: ‒ Скажите, а это не ваш сын в уголке старается? Очень трудолюбивый.
Екатерина взглянула в ту сторону.
‒ Точно ‒ он! Погодите минутку.
Подошла к нему, а он не один ‒ с девушкой, спросила удивлённо:
‒ А ты что здесь делаешь? На секции должен быть?!
‒ Мам, не переживай. Всё нормально. Картошку на ужин я пожарил. А ходим мы сюда с одноклассницей. ‒ Он позвал её ‒ светленькую, худенькую, глазки голубые, носик вздёрнутый ‒ таких раньше рисовали на открытках к 8 Марта: ‒ Иди сюда, пожалуйста. Это моя мама.
Когда девушка подошла, то слегка покраснев, представилась:
‒ Оля.
