‒ Заканчивайте с сетями комедию ломать. А то мы ни на что не годные, а вы ‒ герои! На каждом собрании о вас говорят, в пример ставят.
‒ У меня отец Родину защищает, а я помогаю ему, и Оля помогает, и моя мать тоже помогает! Или ты и им запретишь это делать?!
‒ Твой отец отправился бабло рубить, а ты ему поддакиваешь.
‒ А хотя бы и так. Твой-то, как ты называешь, батя даже за бабло струхнул пойти. Пусть пойдёт, тогда и поговорим на равных. Всё, мы и так много болтаем. И запомни: у тебя должок передо мной. Чуть чего ‒ так сразу в пятак получишь. И не думай, что отличники ни на что не способны.
Понятно, что об этом разговоре никто не знал, даже Оля, хотя он её сразу предупредил, когда в «скорой» пришёл в себя, чтобы она не вздумала что-то рассказать его матери: ни сейчас, ни потом. Но та через кого-то обо всём узнала вчера и сразу примчалась в больницу. И вот сегодня опять расспросы, не успел он появиться дома:
‒ Это правда, что сам поскользнулся на тротуаре или тебе помогли поскользнуться, и я даже знаю кто?! ‒ спросила она.
‒ Ну, если знаешь, о чём ещё говорить.
‒ И почему ты простил этого Мурзина?
‒ Почему я его должен простить. Моя очередь сквитаться.
‒ Ты хотя бы понимаешь, что мне сейчас сказал? Получается, что теперь у вас вражда начнётся из-за Оли?
‒ Не, мам, не из-за неё, а из-за тех сетей, которые мы вяжем. Они ‒ причина конфликта. И что мне делать, сказать, повиниться, что, мол, это наша с Олей ошибка? Да ни за что! Наш отец не испугался ‒ воевать пошёл. А мы должны испугаться какого-то Мурзика. Нет, мама, не бывать этому.
‒ А может и не сети виноваты, а этот Мурзин прицепился к тебе из-за Ольги, может, он втайне влюбился в неё. Ведь так бывает
‒ Нужен он ей больно, двоечник…
‒ Вот поэтому, что не нужен, и бесится он, и гадости подстраивает. Боюсь, как бы скандал на учёбе не отразился.
‒ Не бойся. Учителя одобряют нашу помощь. Классный руководитель в пример ставит.
‒ Плохо ты людей знаешь, сынок. Часто бывает, что похвала вызывает зависть. Кому-то от этого делается не по себе.
‒ И что теперь?
‒ Да ничего особенного. Ты же знаешь, что я на твоей стороне: не обращай внимания на малолетнего подонка, но всё-таки будь с ним поосторожнее. Поэтому будем возвращаться из Дома культуры вместе. Так и вам с Олей спокойнее, и мне.
‒ Мам, не выдумывай. Пусть всё будет как прежде. Кто захочет найти повод, всегда найдёт его, как и место, чтобы проявить свою подлую сущность. Давай сменим тему.
Григорий вроде особенно не рисовался, но всё равно у Екатерины осталась в душе тревога. Ведь всё хорошо было, а тут такая неприятность.
Утром, проводив сына в школу, Екатерина вроде немного успокоилась, хотя и преследовали нерадостные мысли, и не было от них спасения. Вот ведь как бывает: прицепится болячка и терзает, терзает, пока сама не отпадёт. Но для этого надо чему-то произойти, чтобы отвлечься, и такой случай представился, когда Екатерина пришла на работу. Кто-то позвонил, она подумала, что это сын, а глянула ‒ Сергей, Серёженька! Она так и обмерла от радости:
‒ Ой-й ‒ это ты?!
‒ Он самый… С прошедшим праздником поздравляю!
‒ С каким ещё праздником?
‒ С Восьмым марта!
‒ Ой, я и забыла совсем. Ты где?
‒ Воюю. Вот выдалась свободная минутка, и связь есть ‒ решил звякнуть. А ты почему такая расстроенная?
‒ Никакая и не расстроенная.
‒ А то я тебя не знаю. Рассказывай, что случилось.
Не хотела Екатерина говорить, но всё-таки не сдержалась.
‒ Хвалиться-то особенно нечем. Тебя ждём, думаем о тебе. А тут ещё история с Гришей приключилась.
‒ И что же?
‒ Поругался он с одноклассником…
‒ В смысле ‒ подрался? Так?
‒ Ну, что-то в этом роде. Упал, ударился затылком. Оля ему «скорую» вызвала. На следующий день повезли из больницы в Скопин на томографию. Просветили ‒ вроде всё нормально. Ну, и отпустили. Сегодня в школу пошёл.
‒ Из-за чего поцапались-то?
‒ Из-за сетей. Не удивляйся. Из-за маскировочных, какие плетут для фронта. Сын с Олей давно занимаются ими. Сразу после твоего отъезда начали, и я к ним присоединилась. Втроём ходим. И вот это кому-то не понравилось из их класса, конфликт получился.
‒ Оля ‒ это кто?
‒ Девушка нашего Григория.
‒ Что-то не знал о такой.
‒ Я тоже не знала. Теперь знаю.
‒ А вы молодцы, не ожидал. Чего раньше молчали?
‒ Да я сама не знала, недавно стала ходить.
‒ У Григория утряслось?
‒ Утряслось, но всё равно неприятно. Кто-то воюет, кто-то помогает им, а кому-то от этого не по себе… Ладно, как у тебя дела? Всё под Курском находишься? О какой-то газовой трубе говорят, что бойцы ползли по ней пятнадцать километров?
Вопрос застал Землякова врасплох, он не хотел хвалиться, но в двух словах собирался рассказать об этом походе, сказать, что теперь лежит в госпитале, но ранение пустяшное, его почти нет, но в один момент передумал: «Нельзя сейчас ей говорить об этом, да и в будущем необязательно трепать языком!». Поэтому сказал вскользь:
‒ Наша часть не привлекалась к этой операции. Без нас обошлись.
‒ Ну и хорошо. Без нужды не проявляй инициативу: и спасёшься, и я спокойной буду. В отпуск не собираешься? Уж так я соскучилась…
