— Это впервые, — озадачено ответил Даниэль.
— Мы не можем просто взять его! Что, если он кому-то принадлежит?
Даниэль поднял руку, чтобы защитить глаза и сделал вид, что смотрит на огромный океан песка. — Мы просто позаимствуем его на день. — Он сплел пальцы и наклонился, чтобы Люси уперлась ногой об его сплетенные ладони и влезла на верблюда. — Давай. Поехали.
Она засмеялась, когда она закинула одну ногу через верблюда, в восторге от ощущения скольжения вниз к основанию его спины между его горбами.
— Ну а как ты собираешься залезть, нормальный мальчик? — подмигнула она.
Даниэль уставился на горб — его голова была на уровне основания ноги верблюда — и почесал затылок. — Не подумал об этом.
Он попросил ее руку, как упор и подпрыгнул, но рука соскользнула и он приземлился на спину в грязь.
— Временная неудача, — проворчал он.
Для второй попытки он обошел верблюда с другой стороны и попытался поднять себя, как пловец, вылезающий из глубины, но поскользнулся и опять потерпел фиаско. Вуди плюнул.
— Ладно, — позвала Люси, стараясь не смеяться. — Попытка номер три.
Даниэль хмыкнул, и, когда он крепче взял Люси за руку и потянулся наверх, Люси дернула его со всей силы на себя. Она чувствовала, как его тело поднимается с земли, и он был удивлен тем, каким легким он почувствовал себя в ее захвате. Он приземлился позади нее, прямо между двух горбов и вскрикнул от боли. Люси отпустила руку и засмеялась.
Она так сильно смеялась, что даже не смогла извиниться за такое проявление силы. Даниэль, наконец, тоже рассмеялся, подхватывая ее когда она чуть не свалилась с верблюда из-за неистового приступа веселья.
Когда они, наконец, успокоились, Люси повернулась и посмотрела на Даниэля. Она провела пальцем по его губам. — По-прежнему кажется, что мы летим.
— Я думаю, мы всегда это делаем. — Даниэль поцеловал ее руку, потом коснулся ее губ и легонько пришпорил Вуди, чтобы заставить его двигаться.
Они двигались по пустыне в призрачной надежде добраться до океана. Это казалось нереальным какой-то степени. И Люси, сидя верхом на «корабле пустыни» вдруг подумала, что этот бесконечный участок утрамбованного коричневого песка выглядел как самое красивое место на земле.
Они ехали в счастливой тишине, пока ее не осенило. — Я не думаю, что раньше я когда-либо была на верблюде.
— Нет. — Она слышала, как в его голосе сквозила улыбка. — Ты не была. По крайней мере, когда я был рядом. Ты смогла вытащить это из воспоминаний о своем прошлом?
— Я так думаю. Это так странно, когда я ищу что-то в своей памяти и мой ум находит то, что я делала раньше, я чувствую какое-то тепло. — Она пожала плечами. — Поскольку я ничего не чувствовала в этот раз, я думаю это значит, что я не имела до этого момента такого опыта.
— Я впечатлен, — сказал Даниэль. — Теперь, как насчет того, чтобы рассказать мне о чем-то, что было до меня? Расскажи мне о своем пребывании в Дувре.
— Дувр? — Это застало ее врасплох. Она предпочла бы поговорить о любой из прошлых жизней, которые она посетила через вестников, только не о Дувре.
Они прошли бесплодный ствол дерева, который выглядел так, будто не видел листьев века. Они прошли мимо высохшей речки и тропинки, которая никуда не привела. Не было никого вокруг, чтобы судить ее. Только Даниэль.
— Ну, это были три года скуки, закончившиеся одной катастрофой, в последствии которой погиб парень, которого я знала, — сказала она наконец. — Мне больно об этом думать, потому что я…
— Смерть Тревора не была твоей виной.
Она повернула к нему удивленное лицо. — Откуда ты знаешь?
— За этим стоял кое-кто другой. Кто-то, кто знал тебя, кто знал, что ты будешь чувствовать себя ужасно после этого пожара, и кто хотел, чтобы с тобой это случилось. Тот, кто хотел, чтобы ты верила, что то, что происходит внутри тебя, когда ты заботишься о ком-то, является фатальным.
— Кто это сделал? — Прошептала Люси.
— Тот, кто хотел, чтобы ты никогда не влюблялась. Кто ревнует, что мы с тобой вместе.
— Из-за этой ревности умер человек, Даниэль. Невинный парень, который не имел никакого отношения к нашему проклятию и нашей любви.
— Я не знал, что это произойдет. Я бы этого не допустил. Прости, Люси. Я знаю, что ты страдала.
Люси потерла лоб. — Ты говоришь, что тот, кто виновный в смерти Тревора, убил его, чтобы я не влюбилась в тебя?
— Да.
— Только… это не сработало.
— Нет, — покачал головой Даниэль. — Это не сработало.
— Из-за проклятия? Оно все-таки свело нас вместе…
— Нет. Из-за того, что никакое проклятие не может стоять на пути нашей любви.
Они поднялись на одну гору, потом на другую. Солнце палило их плечи. Они соскользнули с Вуди, чтобы подойти к краю утеса. Обрыв был крутой и страшный, а под ними океан бил волнами об берег — фантастический разлив синего цвета после такого большого количества коричневого. Они никогда не смогли бы спуститься туда без полета. Но Люси посмотрела на Даниэля, а Даниэль посмотрел на Люси, и они улыбнулись, зная, что они заключили договор: обычный день, никаких крыльев.
