Мост соединял Лондон с Южным поселением, Саутворком, который сейчас называли просто Боро. Вот вокруг это Боро и размещались всякие причалы, склады и укрепления торговых компаний, очень зловещее местечко, честные лондонцы сидели на своем берегу, в красивом Сити, и к этим 'из Боро, за забором' посылали своих приказчиков. Это вот и была наша цель! Совсем нам не хотелось связываться с лондонцами - зачем, мы мост порушим, и все. Честные горожане только спасибо скажут, что мы их от всякой портовой мрази отгородили. Со стороны Сити тоже были причалы, складики, но это были не фунты изюма - а честные королевские приблуды! Там охрана была крепкая, там причаливали аристократы, которые катались по Темзе, и каждый себе строил лодочку посолидней и побогаче. Нет-нет! Зачем нам красоту такую рушить и поджигать. Я эстетику уважаю, дуалектонический эстетизм это очень важно, без него и берет нормальный легионеру не спроектируешь, чтобы и красиво, и модно, и практично, и недорого по материалу, по изготовлению. Эстетика очень важна.
Мы хотели подкрасться со стороны попиков. На западе Сити, вниз по Темзе, там уже был Вестминстерский собор. А за рекой, рядом с Боро была область, которую Кентерберийские попики контролировали. Кентерберийские - значит, Кент окучивали, а Кент, это та самая область Англии, что с Францией 'граничит', что потами связана с Европой. Кент это богато, попики там солидные, отстроили себе соборы и монастыри рядом с Лондоном. Мы не хотели им мешать, надеялись, что и они не будут вмешиваться в тот переполох, который мы собирались устроить в Южном Боро. Я лично, как второй по величине главпоп в Атлантиде, коллег уважаю, всяких и всех оптом. Я даже порицал легата Аматова за его честный беспринципный подход: 'Раввин, епископ, поп, имам - какая разница к буям?' Горячий он иногда был человек, Ринат, никакого деликатства не хотел проявлять. План у него был прост, как пятак - двести легионеров крушат и ломят, гнутся гнусные Боровики, а он с малой группой взрывает мост, чтобы к нам не прибежали со стороны Сити королевские стрелки и всякие рыцари не прискакали. Потом они застрянут, начнут через реку шнырять и выяснять, что за беда приключилась. А мы уйдем на юг, есть у нас еще в Корне дела.
Чтобы вдумчиво, не спеша, тихо подобраться к Лондону мы решили весь следующий день потратить на неспешный марш. Если попадем в ловушку - гранаты к бою и вперед, адреналин в кровь, работаем суетно, но хоть по карте разделили километр набережной Темзы на двадцать участочков, чтобы десятки ломились на свои участки и работали по способности. Пятьдесят метров контролировать это можно, это напряжно, но не страшно. Главное гранат, и зажигательных, и противопехотных не жалеть. И четко исполнять команду 'Рунь!' - падать на землю и не ждать взрыва.
Я бросал гранату за семьдесят метров. Мальчики стабильно бросали на пятьдесят. И Ринат для легионеров производил тщательную навеску заряда, чтобы осколки не дальше пятидесяти метров разлетались.
Граната 'Рун 1' представляла из себя жуткую по примитивности простоте конструкцию: корпус небольшой, медный цилиндрик с отверстием для деревянной ручки с запалом. Корпуса мы клепали запросто, по меди оказалось работать просто, если это были примитивные стаканчики, цилиндрики. А вот уже на корпус сам легионер наворачивал 'железную рубашку' - полоски, аккуратно подрубленные стальным зубилом, чтобы больше осколков было, и все они одинакового размера разрывались. Осколки получались разными, испытания шли постоянно - ими занимались кротики. Но результат был налицо, опасность попасть под свои осколки была минимально. А вот дружественный огонь - это да, это завсегда на войне обязательно будет, оставалось вбивать в головы внимание к команде 'Рунь'. Услышал о гранате сбоку - реагируй четко - лучше на земле переждать, чем получить железную занозу.
Поспали мы скромно. Всего пять часов. Час оправлялись и заправлялись завтраком и вышли до рассвета, только стало светать на востоке.
Туман, дождя нет, но утренняя сырость все настроение убивало. Я шел быстрым шагом и пытался вспомнить песню Маккартни про Лондон. Ничего не помнил, кроме последних строк припева: 'Серебряный дождь падает в грязь Лондона, трум-пум-пум-пум-пум-пум-пум-пум, Лондона'.
Хорошо шли. Даже привалы смогли спокойно отсидеть и отдохнуть. Подкрепились горячим бульонусом, шоколадом и вяленым мясом с сухариками.
Не рассчитали, не смогли себя удержать, шли в опережение графика. Да какой график может быть в этой мутной Англии, где день длится всего восемь часов! Мы и так вышли в семь утра, чтобы к темноте подкрасться, а оказались раскрыты, как балбесы на свету, почти в центре пригорода в три часа дня. До заката был час. Куда бежать? Поздняк метаться!
'Легион к бою!' - рявкнул легат Аматов, и россыпью рванули вперед легионеры в полном молчании, разворачиваясь в цепь десятками-декуриями, устремляясь в свои направления.
