Но страшные взрывы раздались на фоне остального грохота со всех сторон. Городская охрана не успела выбежать из башен, а те, что были снаружи, не понимали: что им делать? Что происходит? Где этот враг? В одно мгновение удар страшной силы разметал по сторонам куски окровавленных камней, куски человеческих тел. К свежим кускам мяса, присоединились в полете давние украшения: на главных воротах всех городов, что 'сити' с их соборами, что 'таунов' с церквями, уютно разместились в назидание всем пронырам и мерзавцам преступникам головы и отрубленные палачом конечности нарушителей спокойствия, закона и редких государственных изменников. Классическое древнее украшение входа в мир цивилизации. Такое честное и прямое своей искренностью предупреждение: закон суров! Закон что дышло, можно так разнообразно все повернуть и развернуть, что только остается удивляться, и что еще можно выдумать на тему забав с конечностями: вот стоят у ворот пики, а на них насаженные почерневшие головы преступников, и глаза их уже давно выклевали птицы, и давно не воняют - очень красиво и приятно глазу. С высоты в три метра из стен башен торчат специальные брусья: с веревок свисают руки и ноги, отрезанные у изменников, и злостных преступников и негодяев, сплошь покрытые мухами или их личинками. А клетки! О, эти славные клеточки, в которых оставляют на несколько дней в муках умирать зловредного нарушителя, а потом только косточки его торчат во все стороны, а клетка покачивается из стороны в сторону при сильных порывах ветра - успокаивающее зрелище, умиротворяющие звуки, услада глаз, утеха ушкам: 'скрип-скрип', стой на вахте спокойно, стражник, только не засни - в клетку не посадят, но будет тебе 'Ай-яй-яй'.
Увы, последний, страшный и неумолимый 'Ай-яй-яй' пришел к привратным стражникам. Просто груда в три метра осталась на месте воротных башен Эксетера. И самой жуткое было в том, что из глубины этой груды камней вперемешку с трупами раздавались стоны и крики, мольбы о помощи и проклятие всему свету. Эксетер подал голос, и это был не голос военачальника, отдающего четкие приказы в минуту волнения - это был голос теряющего жизнь человека, который понимает, ему не повезло, умирать он будет долго, в муках и страдании от жуткой боли, которая даже разумно помыслить не дает, только кричать, только вопить во весь голос от боли.
В замке, расположенном на северо-востоке у стен, жили королевские чиновники. Установление закона и порядка - вот что такое цивилизация, и, по сути, все цивилизации одинаковы - все они порождения городов. Есть города - есть цивилизация, нет городов - варвары вы, вольные в своей дикости. А дальше это уже бред и провокация, и меряние пипирками: чей город круче, чья цивилизация лучше. Чиновники везде одинаковые! Законы разные, а чинуши одинаковые, таков порядок городов. И сейчас этому порядку пришел полный капец: 'мир разделился на до и после' - и 'после' осталась очередная груда развалин того, что еще утром было замком Эксетера, руины, стонущие о прошедших временах мира и спокойствия, медленно умирающие, истекающие кровью.
'Вот ведь ловкий коротышка!' - с восхищением пробормотала Фелис и точным броском уметила гранату в окно второго этажа корявого дома. 'Кто так строит? Ну, кто так строит?!' - в который раз в гневе вскрикнула амазонка и швырнула очередную гранату в окна дома напротив. Мастер Луис в Атлантиде, грандмастер каменного ремесла, за такую кривую укладку стен не просто уши оборвет и трудодней пропишет полную задницу - он внесет тебя в 'черную книжку масона'! Об этом им по страшному секрету поведал брат Алексус, и даже капитан Апфия не стала этого опровергать. Если попал в 'черную книжку масона', всю жизнь сам себе будешь по камню корячиться! А к годам десяти уже все поняли: нет простых ремесел. Есть, казалось бы, простые начала ремесла, но и в них таятся такие хитрости и секреты, раскрыть которые могут только великие мастера труда - такие, как брат Луис из Сарагозы, брат Антониус Марселин и мастер Мигель Толидо, и мастерица Анна самая лучшая в гончарном ремесле на всю Атлантиду.
